Глава 20
Похоже, с прошлой жизни мне всё-таки передалась привычка вставать пораньше. Только если раньше я выходил в магазин за продуктами или брел в парк, где сперва — гулял по дорожкам, пережидая утреннюю бодрящую свежесть, а потом — грел на солнышке старые кости, то теперь я выходил во двор, где занимался с шестом, пытался сделать правильно комплекс упражнений практиков (правильный, а не тот, что практики школы Небесного Гнева выполняли) и шагал на холм, где медитировалось легко и приятно.
Вот и сейчас я шел по улице к холму. Чирикали птички, с листьев тополей срывались капли недавнего дождя, а сам я смотрел в мрачное утреннее небо и думал: когда наконец за мной придут?
Конечно, городской знаменитостью я не стал, потому что мало кто знал меня в лицо за пределами родного квартала, однако опасения матери я тоже учитывал.
Если кто-то захочет меня найти, рано или поздно, найдёт. Всё что я могу — это лишь сбежать, бросив мать в одиночестве или отсрочить неприятности в надежде, что случившееся на пожаре останется странным слухом в пределах небольшого района. Однако больше я рассчитывал на то, что пронесет. Для практиков мой бег в горящем доме не должен выглядеть странно.
Я завернул в узенький мрачный переулок, чтобы срезать путь, и чуть было не вляпался в грязь. Обошёл нечистоты по заботливо выложенным кем-то доскам и аккуратно пошёл по узкой дорожке, усеянной мусором и нападавшими с верёвок грязно-жёлтыми тряпками.
Район тихий. В поле видимости ни души, глухая тишина изредка нарушалась пьяными выкриками издали — похоже, кто-то гулял с вечера.
Переступая очередную лужу, я услышал свист впереди. Пронзительный, наглый и до боли знакомый.
Сердце неприятно сжалось, чуть ли не на рефлекторном уровне, но я выпрямил плечи, загоняя поглубже страх, доставшийся от Китта. Обуздал порыв дернуться и бежать.
Из тени переулка выступил Асура. Парень казался выше и шире, чем мне помнилось. Или так работал глубоко выученный страх?..
Его взлохмаченные черные волосы спадали на лоб, а в глазах плясал дерзкий и злорадный огонёк. На поясе красовался изогнутый кинжал в потёртых ножнах — скорее для вида, чем для дела, но всё же что-то новенькое. Обычно ему хватало кулаков — они уже не раз отправляли Китта к лекарю.
— Вот ты и попался, — Асура ехидно оскалился. — Прячешься от старых друзей? Ты видимо забыл, что должен развлекать нас?
За спиной у Асуры появились ещё две тени. Гарт и Лем, объединённые с Асурой по интересам и необычайной склонности к жестокости. Память услужливо и опасливо выдала информацию по каждому. Гарт долговязый и сутулый, всегда с грязными руками, изгрызенными ногтями, однако руки его жилистые и крепкие, как плети — бьют больно. Лем коренастый и молчаливый, но с удивительно холодным и непроницаемым взглядом. Бьет не слабее.