* * *

Я стоял у калитки, лениво делая заминку после дневной тренировки, когда ко мне подошел очередной любопытный. Мужичок крепкий, с виду простой, но уж больно чисто одет для наших трущоб: рубаха без заплат, пояс кожаный, сапоги натертые до блеска. Глаза цепкие, прищуренные, будто каждое слово взвешивает.

— Ты, значит, Китт?

— Ага, — киваю. Он не первый: сегодня этих ребят как прорвало.

— Расскажи, как это у тебя получилось ребятенка из пожара вытащить? — спросил он равнодушно, будто из вежливости поинтересовался.

Я нарочито медленно выдохнул, поправил рукав рубахи и с самым простодушным видом начал пересказывать историю. Ну как пересказывать… Накидывать краски.

— Да что там рассказывать-то? — начал я, но тут же сам себя перебил. — Хотя ладно, слушайте. Значит, мчусь я на пожар. Вижу — дом уже полыхает вовсю, дым столбом! Народ вокруг суетится, а дед один у самого крыльца стоит, не уходит. Я ему: «Отец, тебе тут не место, уходи подальше!» А он мне в ответ — язвит! Представляешь? «Ты, мол, мне не сын!». Ну вредный старик, что скажешь.

Собеседник молчит, только кивком подбадривает меня продолжать. Я тем временем развожу руками для пущей убедительности, будто прямо сейчас снова стою перед тем самым горящим домом.

— Значит, думаю: ладно, дед сам за себя в ответе. А тут — крики! И в толпе, и в доме кто-то кричит! А я-то что? Боюсь заходить в дом — ну кто ж не боится? Там же огонь кругом, треск этот… Но потом как-то собрался с духом. Захожу внутрь, бегаю-бегаю по дому, дым глаза ест. В общем, нашел ребенка! А как вынести его — так это отдельная история. Пара минут — а мне показалось, что целая вечность прошла, сейчас расскажу…

Мужик у калитки терпеливо слушает. Не перебивает. Лицо у него каменное, но взгляд внимательный — явно каждую деталь впитывает. Я тем временем в ярких красках расписываю, как выносил, о чем думал и заканчиваю рассказ:

— Вот, стал быть, и вынес из огня его! — заключаю с напускной важностью. Потом шмыгаю носом и утираюсь рукавом рубахи. — Страшно было — жуть.

— А сам можешь как-нибудь объяснить, почему огонь тебя не трогал? Может, какие-то слова перед глазами мелькали или что?

Я только плечами пожимаю и тут же перебиваю его:

— Так это… Постоянно холодно мне теперь. Знаете ли про мастера Рика? Целитель мудрый, да благословят его Ками. Я на горе у него долг отрабатывал, с Кирой, и с Бартом, и с Гусом, и с…

— Ближе к делу.

— Так вот, Барт как-то посоветовал: «Сядь в бурю снаружи с закрытыми глазами и представь, что буря будто через тебя проходит». Ну я и посидел. Теперь в груди лед застыл — вот огонь ко мне и не липнет.