Целитель ждал меня внутри своего кабинета. Я покосился на кушетку, где лежал пару суток назад, и сказал:

— Я согласен на ваши поручения. Только прошу, верните моей семье еду. Если я умру с голода, некому будет ходить за вашими травами.

— Не понимаю, о чём ты, — поднял бровь наглец. — Чтобы не было недосказанности: на меня не работают люди, способные забрать у малоимущих последнюю еду.

По глазам вижу — лжёт. И слово какое подобрал: «малоимущие». Красивое слово, сочное. Китту обычно в лицо бросали «отброс», «бедняк», «голоногий».

— Но я посмотрю, что можно дать вам, — с благожелательной улыбкой заметил целитель и, как и брат, вышел за дверь.

Пока его не было, я осмотрелся. Ничего необычного: аккуратное и чистое помещение. За окном тот самый пруд с лебедями. На столе — какие-то бумаги, которые целитель заполнял до моего прихода.

Когда он вернулся, я не удивился, увидев тот самый мешок, который два разбойника утром уносили из нашего дома.

— Держи.

Я взял его и не удивился, увидев наши продукты.

— Твой долг только что возрос на серебряный, — с усмешкой заметил старик. — Ты же не думал, что я буду кормить вас бесплатно?

Я стиснул ткань мешка так сильно, что едва не порвал её. Хотелось показать свой норов: плюнуть в злыдня, швырнуть этот мешок в угол. Хотелось высказать всё, что я о нём думаю. Но если я это сделаю — это не приведёт ни к чему хорошему. Этот старик явно продвинулся на второй или даже третий ранг. Он силён, как тигр; одним тычком пальца он может сломать мне хребет. В нём немерено силы и столько же злобы и жадности.

Китт с самого детства понял: чтобы подняться в этом мире, чтобы тебя не унижали и не назначали за это плату в виде серебра, нужно быть сильным. Нужно быть куда сильнее всех окружающих. Его рано познакомили с послушанием. Он видел, как охранники уважаемого купца из центра города до смерти забили кнутами пятилетнюю девочку. Мы с ней играли в догонялки, и она случайно толкнула купца в спину. Когда появилась стража, им объяснили, что она была воришкой и пыталась украсть кошелёк. Но Китт видел всё своими глазами… Он помнил, как становилась все шире одобрительная улыбка купца при каждом ударе и крике девочки. Помню, как удары продолжались ещё минуту после того, как её крики затихли.

На её месте мог быть я.

На её месте МОГУ быть я.

— С-спасибо! — прошипел я через сжатое гневом горло. Хотел продолжить, сказать нечто язвительное, но не успел.

Рывок целителя ко мне был таким быстрым, что я не успел его рассмотреть. Меня ударили в грудь раскрытой ладонью.

Врезавшись в стену, я ощутил боль, пронзившую грудь и спину. Застонал.