— Ты всё это спланировал? — уточнил я, хотя ответ был очевиден.

— Я много чего делал, и кое-где намеренно допускались ошибки. Но не мной — Дировыми генералами. Я давал советы, а не принимал решения. Я указывал на слабости врагов и на наши. Но перекроешь одну брешь — и неизменно появляется новая. Один только неверный расчёт времени передвижения осадных машин и основных сил позволил воинам трёх топоров зарезать десять тысяч отборных топорщиков-штурмовиков, прибывших с другого направления на два дня раньше. Дир, конечно, побеждал в разы чаще, чем проигрывали его генералы, да и сам он ни разу не знал поражения на поле боя, но орочья кровь лилась здесь реками.

— А финальная крепость? Там, где был уничтожен осадный лагерь Дира?

Отец оглянулся и с загадочной улыбкой едва заметно кивнул мне. Подробностей не будет, но мне стало понятно одно: Домен людей намного больше обязан этому человеку, погоняющему варгов, чем он себе представляет.

— Такая жалость… — нарочито громко произнёс отец. — Это был костяк осадных машин его величества Дира… Хорошо, что мы успели захватить практически всё. Остались лишь отдалённые горные деревушки да парочка посредственных городов, что сложат оружие без своего царя, как только Дир с войсками подойдёт к их стенам.

Ха-ха! Действительно «жаль», что эти осадные орудия теперь не восстановить и не использовать для переброски на новый фронт. Например, на южный, к людям.

Может, кстати, по этой причине отчасти Дир так легко согласился на турнир и такой странный, но долгожданный мир с последующими переговорами. Он знает, что у нас есть крепости. И далеко не одна. А захватывать их без осадных машин практически невозможно. Всё же отряды наёмников уже пытались навести шума и ограбить пограничье. В итоге получили фирменный люля-кебаб, завёрнутый в собственные портянки, и укатили в закат, сбегая от защитников севера.

Граф, ехавший в павозе позади нас, слышал каждое слово. Уверен, через пару лет он выпустит книгу «Искусство ненавязчивой диверсии: практическое руководство для начинающих разрушителей вражеской экономики».

По мере продвижения на юго-запад разруха отступала. Появились засеянные поля, стали попадаться целые поселения. Орки здесь выглядели иначе, чем в прифронтовой полосе: не худые и озлобленные, а вполне упитанные и — если это слово вообще применимо к оркам — мирные. Женщины с малышнёй возились у глинобитных хижин, старики сидели под навесами и перебирали какие-то зерновые культуры. Дети, зеленокожие и лопоухие, провожали наш караван круглыми от удивления глазами.