— О блохах?

— Нанитные микро-шпионы, — безмятежно пояснил торговец. — На твоей одежде было три штуки. Дорогая, но старая разработка, давным-давно используется Легионом и спецслужбами Города. К счастью, легко чистятся ЭМИ. Имей ввиду. Итак, зачем ты меня нашел?

Я помедлил с ответом. Кто подсадил мне жучка? Кто отслеживает? Аурелия сдала меня из-за подозрительных мутаций службе безопасности Города, той самой загадочной «Немезиде»? Или причина в клановых заговорах, участником которых явно был Грэйхольм? Но почему, если я под подозрением, то все еще нахожусь на свободе?

Мико мгновенно подсказала ответ — прежде чем брать за жабры, они хотят отследить и выяснить, что именно мне нужно. Узнать все мои контакты и понять, что происходит. А потом, расшифровав ниточки и имея полную картину, накрыть сразу всех. В кланах фронда, в Тимусе что-то назревает, и Город пытается понять, что именно. И я — тот самый живец, на которого ведется ловля. Возможно, что не единственный. Осознав это, я похолодел, потому что расклад мгновенно поменялся.

— У меня есть одно дело, — произнес я, тщательно подбирая слова. — Поручение, которое нужно выполнить. Но сначала вопрос. Ты уничтожил блох. Ты не боишься? Ты ведь даже не знаешь, кто я такой.

— Нет. Если ты интересен Легиону или Немезиде — значит, можешь быть интересен и Кошкам, — невозмутимо произнес собеседник. — А кто ты, я уже знаю. Трибут второго круга Тимуса, Свен Грэйхольм из клана Фенрира. Одаренный Заклинатель-ментал, погибший и чудесно воскресший. Это то, что лежит на поверхности. А если покопаться внутри?

Я вздрогнул. Что он имеет в виду? И откуда так много знает обо мне?

— Удивлен? Информация — главное и самое ценное, что есть на свете! — усмехнулся торговец. — Информация и правильная аналитика. Твое фамильное кольцо, Метка, твой личный профиль — и вот я знаю о тебе почти все.

— А я о тебе ничего.

Он резким кивком отбросил капюшон, и я увидел обычное, ничем не примечательное человеческое лицо. Самый рядовой представитель моно, без особых примет, такой мгновенно затеряется в толпе. Даже возраст определить сложно — с равным успехом меркатору Кошек можно было дать и двадцать пять, и пятьдесят лет. И самое странное — рамочка моего интерфейса не могла идентифицировать его, выдавая безликое «Человек, неопознанный гражданин, страта не определена», сопровождаемое чередой вопросительных знаков.

— Не переживай. У нас нет имен, мы все — Кошки, Коты, Котята. Так завещал самый первый Кот.

— Кот? — уточнил я.

— Так называли нашего основателя, — уголком губ улыбнулся собеседник. — Ты не слышал легенды? Говорят, он и сейчас скрывается где-то среди нас. По крайней мере, мы верим в это.