Эш пригнулся и едва успел отпрянуть, вложив в это движение немало сил.

— Боишься меня, — оскалив мелкие острые зубы, проговорил стигматик. Кинжал в его руках угас, становясь обычным оружием. — Это правильно, я ведь не люблю убивать быстро…

Но Эш не слушал его.

Он давно съел дюжину собак в поединках на ножах. И точно знал: когда противник открывает рот, он просто хочет отдышаться.

А значит, тяжелый орел подустал скакать и подпрыгивать с раной в боку.

Самое время вымотать его до конца!

Эш бросился к орлу, заставляя того опять увернуться. Еще удар! Воин отскочил вправо, не давая Эшу оставить на нем ни царапины, и попытался зацепить юркого юношу ногой.

Эш на мгновение потерял баланс, но каким-то чудом устоял и вновь бросился к стигматику, ожидая очередного прыжка или уклонения.

Но в этот раз вместо того, чтобы отпрянуть, воин вдруг снова раскинул засиявшие золотом руки и ударился в Эша всем корпусом.

У юноши потемнело в глазах. Он покачнулся и рухнул на землю. А сверху его всем своим весом придавил стигматик. Железной хваткой орел стиснул руку, в которой Эш держал клинок, и со всей силы вдавил в землю.

— Ну вот и все, — просипел он. — Теперь ты…

И тут парень, выкрутившись ужом, вдруг вцепился ему зубами в предплечье.

Орел вскрикнул по-птичьи, на мгновение теряя концентрацию. И в ту же секунду Эш выбил у него кинжал.

Тяжелый кулак обрушился парню под челюсть.

— Я бы мог убить тебя, но мне это ни к чему, — прохрипел орел ему на ухо, стараясь выкрутить нож из руки. — Только победа дингира над дингиром имеет значение. Поэтому я просто изобью тебя до полусмерти, выколю глаза, подрежу на руках и ногах сухожилия и в таком виде отнесу к моему господину, чтобы он прикончил тебя по-быстрому и без хлопот, когда того пожелает… И ты умрешь…

Эш задыхался. Он все еще извивался под тяжелым, будто чугунным стигматиком, жадно хватая ртом воздух. Но тут в заломленной руке что-то хрустнуло, и она непроизвольно разжалась, выпуская нож.

И это — все? Конец?

Битвы не будет? Неужели победа достанется этой вонючей падали, и он позволит превратить себя в чью-то забаву?..

Злость вместе с желанием выжить полыхнула в Эше, как пламя, в которое плеснули факельного масла.

Его тело словно расширилось, пытаясь вместить проснувшуюся внутри стихию. Стигма запылала.

«У тебя все еще достаточно сил, чтобы использовать освежевание! — каркнул вдруг ворон Эшу. — Растворись в ярости! Растворись в своем гневе и сними с врага лицо! Сейчас! Или ты умрешь!..»

— Я не умру… — просипел Эш. — Я не умру!..

Но стигматик явно считал, что битва уже закончена.