Стальная дверь с лязгом распахивается, в проёме вырастает мощная фигура графского тюремщика. Вспышка злорадства придаёт силы. На лице жирные пятна, прилипло маленькой стружкой что-то съестное. Лапшинки, луковые или капустные кусочки. Выглядит не менее «аппетитно», чем на тарелке. Какой-нибудь опустившийся бомж не побрезговал бы облизать и тем самым закусить после дешёвого и сердитого боярышника.

— Ты что себе позволяешь, червь⁈ — и благородное негодование на морде, которое он наверняка называет лицом.

— А ты подойди ближе и поучи меня манерам, — предлагаю, собравшись в комок для прыжка.

Сил на самом деле у меня почти нет. Те, что есть, сожгу из неприкосновенного запаса, но мне всё равно недолго осталось.

Вращает грозно выпученными очами и захлопывает дверь. Х-ха! Так я и думал! Правы утверждающие, что все, кто любит гнобить беззащитных, трусы по своей природе. И вряд ли у них есть лицензия на моё убийство.

Только как быть с графом? Ему лицензии не нужны, он их сам выдаёт. Вчера меня настолько потрясла его какая-то по-детски наивная тупость, что до сих пор её понять не могу. Он что, серьёзно налаживал меня на целительскую работу после трёхдневной голодовки? Когда кто-то не понимает настолько элементарных вещей, договориться с ним невозможно. Он просто слушать ничего не будет. Потом-то репу зачешет, только мне-то уже будет всё равно. Уйду отсюда в лучший из миров. Хорошо бы в свой, а не тот, который самый лучший. И-э-х! Дал бы кто гарантию, билет на станцию «домой», так и сделал бы.

Меня тащат к графу ближе к обеду. К тому времени созревает план, как с ним надо беседовать. И что делать с отмороженным конвоем, который всегда умудряется нанести мне чувствительный, особенно в моём нынешнем состоянии, урон за весьма короткое время сопровождения. Всего за несколько десятков метров. Ну, сами напросились! Если меня долго уговаривать, то я тоже могу встать на тропу войны. В конце концов, русский я или нет? И толика татарской крови не помешает, наоборот, срабатывает, как запал.

По кивку графа конвой удаляется, слегка пошатываясь. То, что могу не только лечить, это естественно. Любой хирург сломает врагу руку намного ловчее, чем начинающий рукопашник. Только что удачно открыл новые возможности. Когда вертухаи по своему обыкновению попытались насовать мне по рёбрам, слегка, а затем и не совсем слегка, качнул из них энергию. По закону сохранения той самой энергии, если где-то прибыло, то в другом месте убыло. Вот и покачивает их. Зато я стою на ногах почти твёрдо.

— Я надеюсь, ты готов к работе? — графская сволочь сидит за столом, не торопясь, вкушает.