Вольным стрелком работать не получилось. Как они сами между собой дела имеют, решительно не понимаю. Не представляю, как можно работать с компаньонами в любом деле, постоянно ожидая предательства и удара в спину? Интересная мысль в голову приходит: как-то слышал, что в среде русского купечества слово купца ценилось дороже золота и крепче булата.

Примечательный случай на глаза попадался, как иллюстрация. Некоему известному купцу не хватило тысячи рублей, чтобы урвать нечто ценное на аукционе. Упросил устроителей чуток подождать и вышел на площадь. Кинул клич: я — купец такой-то, вы меня знаете! Срочно нужна тысяча рублей — пособите! Отдам через неделю, все знаете, где моя лавка. Махом в шапку накидали, кто рубль, кто десять. Но это не конец истории. После того случайные кредиторы приходили к купцу и забирали свои деньги. И что характерно, купец не записывал имена, не оформлял список, некогда ему было. Но народ забрал ровно столько денег, сколько накидал. Ни одного хитреца не нашлось рубчик или трёшку на дурнинку срубить.

Доверие и крепчайшая надёжность данного слова сильно снижает издержки любого бизнеса. Например, дорогостоящий штат искушённых юристов для составления хитромудрых договоров не нужен. И наоборот, уверенность в том, что тебя обязательно кинут при любом удобном случае, делает кооперацию чрезвычайно громоздкой, а то и невозможной. Как же они тут живут?

А может быть, стоило переметнуться к герцогу Хёрсту? Придвигаюсь от стены, вытягивающей остатки тепла из тела, к той, что днём пышет жаром. Она остывает не сразу, сейчас почти тёплая.

И что Хёрст? Судя по его чересчур быстро пришедшей в себя дочке, попал бы в такой же суп. В качестве того же цыплёнка. Уж больно откровенно стала липнуть. Какой для меня смысл? Если они проигрывают, то мне каюк. Если выигрывают — что крайне маловероятно, — то меня уже они своему конюху отдадут. На перевоспитание. Чтобы сильно много про себя не думал. Нагляделся, тут даже кровные узы никакой гарантии не дают.

Так, надо вспомнить, зачем я вообще здесь? Как-то из головы вылетело то, что Смотритель сказал. Я здесь транзитом, это промежуточная станция. И как проехать дальше? Умереть? Как-то не вдохновляет. Как последнюю надежду в голове держать можно, но прыгать самому?

Он ещё говорил: надо выяснить, что здесь не так. Да всё так! Аристо, как обычно, козлы те ещё, народ безмолвствует, знакомые дела. Ладно, в голове от мыслей туман, валюсь крючком на пол и отключаюсь. Сном это не назовёшь.

Следующий день.

Достали уже! Металлическое блюдо с помоями, которые мне дают в качестве завтрака, летит обратно в дверное окошко.