Пусть блокатор с меня и сняли, без солнечного света нет сил даже на самый короткий нырок в Тень. Но нападение на тюремщиков ничего не дало бы, кроме морального удовлетворения от того, что на Танаиде станет парочкой гадов меньше — второй отряд стражи надежно защищен каменной стеной, до него мне не дотянуться. Очевидно, я не первый маг, которого здесь держат.

На четвертые сутки мне уже становится все равно, что будет дальше — и тогда-то за мной приходят. О нападении уже не думаю — остаток сил уходит на то, чтобы переставлять ноги. Странно, для меня изменилось все, а замок остался прежним… только вот суетящиеся в коридорах слуги больше не кланяются униженно. В одной из анфилад встречаем Лилли, случайно, наверно; спадает с лица, разворачивается и убегает. Надо же, стыдно ей смотреть мне в глаза. Какая несвоевременная чувствительность.

А вот графу не стыдно ни капельки, он явно наслаждается собой, сидя за тем самым столом, где мы столько раз ужинали. Теперь никто не предлагает мне стул. То ли граф понял, откуда я беру силы, то ли случайно совпало, но за окном темно. Без хотя бы капли энергии в Тень мне не войти.

— Надеюсь, ты хорошо отдохнул и готов приступить к работе? — ехидно спрашивает граф.

Вместо ответа плюю в его сторону. Почти символически, во рту сухо. Жаль, не дотягиваюсь. Один из слуг — где-то уже видел это лицо — коротко, без замаха бьет меня по почкам. Сгибаюсь пополам от боли, однако на ногах устоять удается.

— Долго колебался, не познакомить ли тебя с чудесами моей темницы сразу, — доверительно сообщает граф. — Но решил сперва выяснить, на что ты способен. Что же, теперь тебе надо просто делать то же самое, но намного, намного больше. Желающие исцеления пожилые Высшие не переводятся. Зато награда будет щедрой. Например, возможность поспать не в камере, а в обычной комнате. Или еда, куда почти никто не плевал. Готов приступить к работе?

Молчу. Нет никакого желания разговаривать с этой сволочью.

Так и думал, что сговор с Хёрстами был только поводом. Мне не оправдаться, потому что графу плевать, виновен я или нет. И серебром мне платили, не торгуясь, потому что никто и не собирался его мне оставлять. Аристократический вариант кабатчика Гара.

А я-то всё думал, как мне откреститься от дурацких обвинений. Новую отговорочку сочинил, прелесть, какую убедительную. Но нет, бесполезно. Давно и не мной сказано: я виноват уж тем, что хочется сиятельному графу кушать. Никакие отговорки не помогут. И всё-таки он меня сильно удивляет.

— Жаль, что у тебя нет семьи, — раздумчиво говорит граф. — Мужчине твоих лет положено иметь жену и детей, что же ты так сплоховал? Меня всегда поражало, на что только люди не идут ради близких. А вот у Сета семья была, и он даже не представлял себе, насколько уязвимым это его сделало. Такой гордый, такой несгибаемый, вот прямо как ты… а потом он в ногах у меня валялся. Сперва — чтобы я пощадил его жену и детей, а через несколько часов — чтобы наконец позволил им умереть. Весьма досадно, что ты не обзавелся близкими, Мих. Но не расстраивайся, и с самим человеком можно проделать много удивительных вещей. Три дня в темнице были лишь небольшой разминкой. Но у меня хорошее настроение, и я готов пропустить часть с развлечениями, если ты отправишься к пациентам прямо сейчас.