— Ты меня сейчас же вылечишь, — шипит граф, сверля меня глазами.

Никакого удовольствия он сейчас не испытывает, чувство глубокого удовлетворения теперь моё. Вместе с ним, удовлетворением, разглядываю ужас на дне глаз графинчика.

— С какой стати, граф? — удивляюсь вполне искренне. — Нет, граф, я этого не буду делать. Вы меня казнить хотели, вот и казните. Мне начхать!

— Да как ты смеешь, червяк!!! — граф вскакивает, тяжёлый стул с грохотом падает.

— Сядьте, граф.

Что-то он чувствует и не только в моём тоне и долгом немигающем взгляде. Он не может заметить, как его образ снова мигает, но что-то чувствует.

— Хочешь, чтобы я тебя вылечил? — задумчиво разглядываю уже не такого уверенного владыку замка и окрестностей. — Но при этом держишь меня в темнице, отдаёшь на забаву своему конюху-садисту, не казнил меня только потому, что не выбрал самой жуткой казни и не выжал всю возможную пользу. Вот я и спрашиваю, граф: как ты смог дожить до своих лет? Ты же клинический идиот, такие долго не живут.

Вспышка злобы в его глазах уже никого не может напугать по-настоящему, так же, как ужимки киношного злодея.

— Как можно додуматься до того, чтобы пытать человека, от которого зависит твоя жизнь? — уже с долей равнодушия наблюдаю, как после очередного мигания, граф полностью не восстанавливается, становится немного прозрачным.

— Это всё равно, что арестовать проезжающего мимо маркиза или герцога, избить его, плюнуть ему в лицо, бросить в свою любимую темницу. На глазах у его дружины. Как долго ты после этого проживёшь?

Граф делается ещё более прозрачным. И неуверенность заставляет его всё-таки сесть.

— Что ты несёшь, смерд? — голос, однако, не только не уверенный, но… как будто громкость в телевизоре убавили. И тональность забавно писклявая.

— Не можешь объяснить, да? Знаешь что, граф, а покажи-ка мне свою сокровищницу, — пока дело не сделано, почему бы слегка не помародёрить?

Встаю. С удивлением гляжу на громыхнувшие кандалы. Их же кузнец отковывал? А магические, те, что на ногах, купили? У кого⁈ Хм-м… пристально и скептически смотрю на железки, они в ответ приветливо мигают, делаются прозрачными и пропадают. Так-то лучше! Встряхиваю свободные руки.

Вход в комнату, где хранится казна, начинается отсюда. Хватаю со стола лампу системы керосинка. Тоже вопрос, откуда она здесь? Тащу сильно ослабевшего и полегчавшего до веса ребёнка феодала за собой. Дверь, коридор, ещё одна дверь. Граф послушно трясущимися руками пытается вытащить ключ. Вытаскивает, вот только он дверь открыть не может. Это фактически уже изображение ключа, а не сам ключ.