Видать, масштабы пропасти, в которую придется падать, доктор оценил только сейчас. Лицо побледнело, губы затряслись, на лбу проступил пот крупными каплями. Одна даже сорвалась, покатилась к кончику носа, откуда, почти не задержавшись, полетела вниз, но виновник торжества внимания на это не обратил. Конечно, когда он сегодня ехал на работу, то думал совсем о другом. Сделает переливание, все поаплодируют искренне, а потом пред светлым ликом государя, когда тот решит посетить обитель пионеров революционного метода, Николай Васильевич за руку подведет Васина к венценосцу, представит как самого ценного сотрудника… Награды, звания, признание… И тут такое… Переживания Золушки у тыквы показались ничего не значащей мелочью.

В дверь постучали, на пороге появилась медсестра с баночкой в руке.

— Моча Темникова, Николай Васильевич, — сказала она, и показала нам склянку.

Да уж, сейчас и в более современном стационаре можно было идти писать посмертный эпикриз. Почек почти не осталось — получили миллилитров десять черной жидкости. Так, на дне чуток. Спасать больного попросту нечем. Склифосовский это прекрасно понимал.

— Благодарю, — он кивком отпустил медсестру. — Васин, вы отстранены от работы. Объяснение своих действий в письменном виде к завтрашнему утру. Не смею задерживать.

— Свежий чай подать прикажете? — на пороге возник секретарь. Наверняка знает, как снизить градус напряжения у начальника.

— Да, конечно, — Николай Васильевич грустно посмотрел на чашки, расставленные на столе, снова кивнул сам себе. — Что же делать? — спросил он, запустив пятерню в бороду.

— Извлекать уроки из полученного опыта, — тяжело вздохнул я. — Начальству и другого первопроходца предъявить можно, выздоровевшего. А что с Васиным делать — так то в вашей власти.

— Хорошо сказали, «извлекать уроки». А вы оптимист, Евгений Александрович.

— Наверное, меня плохо осведомили, — отшутился я.

* * *

«Покраска травы» продолжилась и в клинике на Моховой. Ходили с Романовским по палатам, планировали, где и что должно быть размещено, где какие сотрудники сидят…

— А зачем решетки на окнах? — удивился Дмитрий Леонидович глядя, как Тубин командует бригадой плотников, что ставили козлы снаружи здания.

— И железные двойные двери, и несколько круглосуточных охранников, — добил я Романовского. — Наша цель: как можно дольше сохранить секрет укола серой в тайне. Первые дни будем все делать сами — вы и я.

— Так все серьезно?

— Статья про спирохету когда выходит в «Русском хирурге»? — поинтересовался я в ответ.

— Завтра номер должен поступить в продажу. Там же будет реклама клиники.