— Да, подкинули вы нам хлопот, — ответил он на вопрос, справляются ли с нагрузкой.

— Ну да, наше дело маленькое — хватай и вези, — улыбнулся я. — А работать настоящим врачам приходится.

— Да уж, одна головная боль от этой скорой, — ответил Бобров. — Сколько же вы там обслужили?

— Четыре с лишним сотни. Восемнадцать врачей и я, к ним примкнувший. Устал как собака. Рассказывайте, как вы тут с икс-лучами справляетесь?

Про пациентов с Ходынке спрашивать не стал — насмотрелся в приемной. Бери да шей. Плюс шины накладывай, кости складывай…

— Думаю, если завтра открыть подписку на золотой памятник Рентгену, нужную сумму соберем очень быстро. Небо и земля, Евгений Александрович! Вы даже не знаете, как я вам признателен! Это же надо — так вовремя оказаться рядом. Вильгельм Конрад во всех статьях отмечает ваш вклад.

И тут пострел везде поспел.

— Да какой там вклад? Посидел и спросил, а что это там светится такое интересное. Думаю, окажись на моем месте мальчик, который профессору поесть принес, и он бы заметил. Так что просто повезло. Вы знаете, я поручил Моровскому исследовать возможный вред от лучей?

— Да, он рассказывал. Но верится с трудом. Что может там такого быть вредного?

— Так если всё хорошо, даже лучше. Сообщим всем, что пользоваться можно без опаски.

Когда я подходил к своему экипажу, из толпы на меня бросилась женщина:

— Ой, слава богу, нашла вас! Где Катька? Куда дели кровиночку мою⁈

Надо же, нашлась мамаша. А я озадачил Жигана, чтобы объявления повесили, что ищут родных девочки, потерявшейся на Ходынском поле. Даже думал, куда ее пристроить, если не найдется никого. Ладно, не только плохое должно случаться, и что-то хорошее тоже.

— Всё в порядке с ней, жива, здорова. Звать тебя как?

— Агафья я, из села Дубки.

Я махнул на облучок:

— Садись, повезем к дочери.

— Спасибо, барин, — поклонилась мне в пояс счастливая и немного ошалевшая женщина. — Простите, если что не так.

Ну вот, пойми их — начала с «куда кровиночку дел», и сразу поклоны бить.

На Большую Молчановку приехали уже почти в темноте. Я выбрался из экипажа, посмотрел на пассажирку, слезшую с облучка и глазеющую по сторонам.

— Пойдем, — позвал я ее. — Проведу. Вон, там твоя девочка, — показал я на открытую дверь, через которую возвращающиеся бригады попадали внутрь здания.

Блин, эту бабу можно нанять вместо сирены. У меня даже уши немного заложило от её белужьего рёва. Зачем так кричать? Ладно, сейчас кто-нибудь отреагирует на звуковой сигнал и организует воссоединение семьи. А я спать. Отправился в рабочее крыло.

На пороге меня встретил Слава Антонов, одетый по последней лабораторной моде — шапочка, скрывающая волосы, защитные очки, маска, перчатки, бахилы.