— Так, Антонов, — глубоко вдохнув, сказал я. — Из твоего рассказа я делаю вывод, что тебя понесло в лабораторию без бахил. Иначе с какой радости ты поскользнулся? Что, начальственные ботинки автоматически становятся стерильными? Бронза на поверхности организма дышать не мешает?
Походу парень даже не понял мой сарказм.
— Я начал действовать по протоколу аварийной ситуации. Разделся, одежду сложил в прорезиненный мешок. Протер всё тело семидесятипроцентным раствором этилового спирта. Обработал поверхность вытяжного шкафа, полы лизолом. Повторно…
— Хватит нудеть. Я этот протокол сам придумал. Кто еще был с тобой в лаборатории?
— Никого, Евгений Александрович! Я один!
— Слишком быстро ответил, Слава. Врать — это не твоё. Даже не пытайся. Повторяю вопрос: кто еще был в лаборатории?
— Виктория Августовна… Но она далеко стояла, на нее…
Ой, ой-ей…
— Она придумала эту херню?
— Я сам, Викто…
— Кто. Придумал. Эту, черт возьми, авантюру? Отвечать!
— Ви… Ви… — сквозь рыдания попытался произнести Антонов. Ну все, расклеился. Я сделал несколько шагов вдоль здания. Туда-сюда. Тоже успокоился слегка. Вернулся к форточке:
— Когда сдыхать от легочной формы будешь, тогда поплачешь. С кем еще контактировали?
— Ни с кем, — всхлипнул главный лаборант. — Виктория Августовна осталась в лаборатории, я по телефону предупредил, сам сюда спустился, а тут вы…
Всё не так плохо. Случись такое в двадцать первом веке, уже проводились бы карантинные мероприятия. Очень жесткие и масштабные. Хлором бы вся округа еще лет пять воняла. А я в следственном изоляторе придумывал бы оправдания и подсчитывал, хватит ли денег на адвокатов. Не будь сейчас стихийного бедствия под названием «коронация», и думать не стал бы. Закрылся на две недели, и всё. Но попробуй я только подумать погромче название болезни, даже не вслух произнести — и всё. Был доктор Баталов и весь кончился. Не помним таких. В Москву-то съехались, кроме царя и царицы, все Великие князья, послы иностранных государств и прочая аристократическая братия…
Я попытался напрячь мозг и вспомнить все про чуму. Опасность представляет только воздушно-капельный путь заражения. Сколько эти двое успели вдохнуть, не знаю. Может, там из чашки и не улетело ничего. Но я на такое не надеюсь. Действуем из предположения, что дерьмо приключилось. Инкубационный период от суток до семи. Для легочной формы всё становится ясно в первые два дня. Слава богу, у нас есть уже антибиотики! Пусть и не воспроизводимые в промышленных масштабах и не гентамицин с фторхинолоном, но… как говорится на безрыбье и рак рыба. Могли бы вообще вписаться в эту историю со стрептоцидом и активированным углем. Сколько там выживаемость от чумы без антибиотиков? Двадцать процентов? Тридцать? Черт, надо бы поручить сотрудникам аккуратный обход соседних домов. На всякий пожарный…