— Я вас понял… Но никто так не делал… — Склифосовский запустил пятерню в бороду, довольно смешно ее при этом всклокочив. — Кто придумал? — посмотрел он на нас, как на студентов, сдающих ему экзамен.

— Мы с Дмитрием Леонидовичем много обсуждали…

— Он, — тут же сдал меня Романовский.

— Я так и думал. Очень хороший метод, я считаю.

Ага, наплачетесь еще от доказательной медицины. Слова про систематическое использование лучших из существующих доказательств эффективности при выборе метода лечения хороши, а сколько же за ними яда скрывается… Но это — проблемы следующих поколений, не наши. Вот пусть и думают. Критерий Стьюдента и прочие способы калибровки распределений, что называется, в помощь.

— Я согласен, — припечатал Склифосовский конверт. — Верю вам. В такое, — он взял наконец в руки склянку, — верить очень хочется. Как приедет помощник с бумагами — давайте его ко мне. Дам команду, чтобы начали подбор как можно скорее. Привлечем студентов и ординаторов к черновой работе. Насчет орденов… — задумался он. — Вот я сейчас напишу свой прогноз на бумаге, спрячу в сейф, а потом проверим.

Он пододвинул к себе листок, быстро написал там несколько слов карандашом, и начал складывать.

— Ну что за детские игрушки, Николай Васильевич? Покажите, мне интересно, чего мы достойны, по вашему мнению, — попросил я, пока он не успел спрятать его.

— Ну смотрите, — подвинул он бумагу к нам.

Мы с Романовским склонились над прогнозом оценки наших трудов. «ЕА (лек) АН, ДЛ (сиф) БО, пом В3, я — таб», — прочитал я.

— И это значит…

— Тебе за лекарство Александра Невского, мне за сифилис — Белого орла, помощнику Владимира третьей степени, А Николаю Васильевичу — табакерку? — Романовский посмотрел на своего учителя. — Так?

— Да, — кивнул Склифосовский.

— Но ведь Невского дают только третьему классу, а Орла — не ниже четвертого!

— Присвоят, не сомневайтесь. За такое и в действительные тайные возведут. И сделают это очень быстро, пока от других государств награды не пойдут.

— Так, хватит мечтать, — прекратил я дискуссию. — Этот медведь еще из берлоги не вылез, а мы шкуру делим. Давайте работать.

Но пока потом шел к себе, всё прикидывал, как ко мне будут обращаться «Ваше превосходительство». Чертово тщеславие.

* * *

Неожиданность при звонках по телефону сейчас — дело маловероятное. Связь-то совершается вручную, и барышня видит, откуда звонят, а потом еще и сообщает об этом адресату. Так что я просто поприветствовал своего визави на том конце провода:

— Здравствуйте, герр Гамачек.

Больше я ничего сказать не успел. Ибо папа Агнесс рявкнул в трубку: «Я требую, чтобы вы немедленно явились для объяснений!», и связь разорвал.