— А ты один приехал? — вспомнил я. — Ты в Москве на Большую Молчановку заезжал? Или сразу сюда?

— Как не заезжал? Был я там. С Жиганом и приехали. Он вам пакет какой-то от Славки привез…

Я прямо подорвался со стула. Да так, что Романовский на меня испуганно посмотрел.

— И где он? И Жиган, и посылка?

— Так у меня, с дороги решили посидеть, перекусить, а потом…

Да уж, в комнатке Кузьмы при желании можно уместить целый десант тамбовской родни. Теоретически.

— Зови его сюда срочно!

Мы не успели выпить чай, как пришел Жиган. Безопасник привез мне опечатанную коробку и сопроводительное письмо. Едва прочитав первые строчки, я закричал:

— Срочно! Всем коньяку! Ааааааааааа!!! Сделали!!!

— Что случилось⁇ — спросил Дмитрий Леонидович.

— Сейчас. Вот, смотри, — я распаковал коробку, разбрасывая куски упаковочной бумаги. — Здесь — стабильная форма пенициллина! Получилось!

— Вот это? — Романовский взял в руки склянку. — Странно, я помню из твоего описания, что цвет порошка должен быть желтовато-серый, а этот с зеленцой. Не перепутали?

Черт! А не рано ли я раскричался? Достал письмо, быстро пробежал его глазами. И мой энтузиазм немного увял. Конкретики мало — много домыслов.

— Не знаю даже. Надо требовать копии лабораторных журналов! Этот засранец даже не написал, сколько единиц вещества в грамме порошка. Ну Антонов! Сейчас отправим телеграмму, пусть мчится сюда, все необходимое везет. Испытания…

Мы с Романовским посмотрели друг на друга и почти одновременно сказали «Да!».

— Он домой собирался!

— Я помню! Пойдем!

Заграбастал письмо, склянку, и мы побежали через дорогу. Испытания надо проводить по высшему классу, чтобы комар носа не подточил. Да, не принято сейчас так, никакой доказательной медицины не существует. Придумал лекарство — запускай в продажу, никто слова не скажет. Но только не это. Мы планировали выбросить на рынок препарат, который перевернет всю медицину с ног на голову. И мне хотелось, чтобы научные публикации даже тени сомнения ни у кого не оставляли. Что там проверять? Несколько десятков больных, контрольная группа, и через пару недель можно подбивать статистику.

А Склифосовский возглавляет институт, который курируют на самом верху. Там и прикроют, и помогут. И направят. Хрен с ними, с пиявками с верхов, нам хватит нашей доли на всё, что задумано. Надо успокоиться. Что-то я завелся. Ведь ожидаемое событие.

Дверь открыла прислуга. Романовский, возбужденный не меньше моего, молча отодвинул ее в сторону, и закричал на всю квартиру:

— Николай Васильевич!

Склифосовский вышел к нам уже в домашнем, успел переодеться.