— Да я Рёнтгену за них памятник поставить готов! Какое изобретение! Будто глаза открылись!

— Но ведь зачем-то вы пришли, — упорствовал я. — Не верю, что дома у вас самовары кончились.

— Есть просьба, — вздохнул Склифосовский. — На меня взвалили организацию скорой помощи в столице. Набрали врачей, проводим занятия. И я подумал, что лучше вас в этом вопросе никто не разбирается. Хочу пригласить вас прочитать пару лекций, может, практические занятия провести. Чтобы из первых рук.

— Проще было бы отправить их на стажировку к Моровскому, — потер я лоб. — Там и практические занятия, и лекции, всё на месте получили бы.

— Думал просить и об этом, но сами понимаете — надо их собрать, отвезти, разместить. Может, позже, в конце учебы организуем группу. Не знаю даже. Заехали бы завтра, подумаем вместе. Или я вас отвезу… Ну как, согласитесь? Выделите время? Я понимаю, у вас другое в голове сейчас…

Романовский виновато пожал плечами. А то я не знаю, кто меня продал.

— Соглашусь. Куда от вас денешься?

* * *

Вот зачем я приехал? Чтобы впахивать начинать? Мне после таких потрясений отпуск положен, года на полтора. В Ницце, или на Крите где-нибудь. Не успела дверь за одними закрыться — другой ломится. Тубин пришел.

— День добрый, Евгений Александрович!

— И вам того же. Проходите, присаживайтесь. Самовар к вашим услугам. Рассказывайте, что у вас.

— По ложному слуху. Несколько раз в стороне от пациентов заговаривали о новом лекарстве, гораздо лучшем, чем имеющееся. По аптекам, с которыми работали, запустили такой же слушок, интересовались, смогут ли они готовить для нас быстро и в больших количествах. За нужным человеком надзор ведут.

— Это хорошо. Ждем Жигана, он тоже помочь должен. Людей хватает?

Вот я тут контрразведчик весь из себя. Можно подумать, понимаю что-нибудь. Конечно, я же смотрел кино про Штирлица и про Соломина-адъютанта. Пал Андреич, вы шпион? Но что поделать, приходится с умным видом сидеть, кивать. Главное, я специалистов на это подрядил, мое дело — доклады принимать, и обеспечивать материально.

— Хватает. Там у нас… Местные кадры задействовали.

— Вот и хорошо. Еще что?

— По доктору Ельциной, вы велели узнать…

— Да? Как она? Пьет, играет в карты, увлекается кокаином? Какие грехи за ней?

— Ничего такого. Действительно, отец ее умер, она фактически одна содержит семью. Пагубных привычек за ней не замечено. Отзывы пациентов положительные, отмечают вежливость, почти все называют ее грамотным врачом. У меня…

— Нет, спасибо, — замахал я руками. — Хоть от этого увольте! Мы ее возьмем на работу, надо присмотреть за ней: не будет ли проявлять любопытство без меры, короче, Евгений Александрович, вы сами знаете.