— Да. Давай не будем ее тревожить и отойдем в сторону, вон на ту аллею.
— Евгений Александрович⁈ Что же вы прячетесь! — царица нас все-таки заметила, сделала рукой жест, чтобы «штрафная стенка» из казаков расступилась — Представьте мне свою спутницу.
Пришлось знакомить побледневшую Агнесс с Александрой Федоровной, почтительно интересоваться здоровьем царицы, ребенка… Ее величество даже изволила перемолвиться с Агнесс на немецком. Разговор долго не продлился, свита отправилась дальше по дорожкам. На прощание Аликс попросила меня об услуге.
— Врачи никак не могут поставить диагноз моей подруге. Княгине… впрочем, неважно. Бедняжка вся измучилась!
— Что же с ней стряслось? — удивился я. Лейб-медиков при дворе — как собак нерезанных.
— Пропал аппетит, выпадают волосы… Только хорошо бы ее осмотреть инкогнито. Не афишируя визит. Могу я на вас рассчитывать?
Что же такое у подруги такого специфического, что не могут поставить диагноз? Сифилис? Но царские лейб-медики знают про спирохету и про серу — сделали бы анализы и укол без меня. Туберкулез? Я вспомнил про Великого князя Георгия Александровича. А я ведь обещал ему помочь! На коронации перемолвились несколькими словами и все.
Разумеется, обязался в ближайшее время встретиться с конфиденткой царицы. Собственно, на этом все и закончилось, мы с Агнесс почти одновременно исполнили поклон-книксен, после чего быстрым шагом направились к Царскоселькому вокзалу. Уже больно сильно потряхивало девушку — встречу еще с царем она явно не выдержит. Вышли прогуляться, называется.
* * *
В Петербург вернулись, мягко говоря, к позднему обеду. Наверняка Грегор Гамачек уже круги по стенам гостиничного номера нарезает. Наверное, поэтому я проводил Агнесс до двери номера, и сбежал, не дожидаясь родительского гнева. Прыгнул в экипаж и скомандовал извозчику на Моховую.
Зато в кабинете самого большого начальника, то есть в моем, гоняли чаи посторонние. Романовский и Склифосовский. У Дмитрия Леонидовича свой кабинет имеется, если что, но вот ронять крошки от баранок и приманивать тем самым всяких тараканов они решили в моем. Скорее всего, они перемывали косточки кому-то из коллег из института Великой княгини Елены Павловны. По крайней мере, что-то вроде «а он что сказал?» я услышал, когда открывал дверь.
— Евгений Александрович, рад видеть, — Николай Васильевич встал мне навстречу, обнял. — Долго же вас по заграницам носило. Читал, как вы с Микуличем подвиги совершали! Я бы не решился, честное слово! Молодцы!
— Ничего не дам, — сказал я, нахмурившись. — Так разговор начинают, когда просить что-то надумали, — и, не вытерпев, рассмеялся. — А икс-лучи?