— Останови-ка, братец!

— Что это? — спросила Агнесс, глядя на вполне обычное, безо всяких архитектурных излишеств, двухэтажное здание.

— Здесь учился Пушкин, наш самый великий поэт, — объяснил я.

Да, а вон тот тощий гимназер с немного вытянутым лицом, освобождающий нос на крыльце, может оказаться Колей Гумилевым. А в кабинете директора можно найти Анненского.

Екатерининский дворец оказался ожидаемо грандиозным и даже слегка подавляющим своими масштабами. Дворецкий здесь явно не скучал — такие объемы поддерживать хотя бы в относительном порядке требует усилий огромного количества персонала. Но для нас время нашлось. Еще бы, с такими верительными грамотами.

К сожалению, записочку от Фредерикса зажилить на память не удалось: наш провожатый, представившийся Григорием Авдеевым, ее аккуратненько сложил, будто это был высочайший рескрипт на дорогущей верже, и спрятал в карман.

Кстати, про дворец этот кадр знал очень много. Когда и кто строил какой кусок здания, что там такого выдающегося происходило, время ремонта, что при этом менялось, и прочие детали. То есть мы неспешно шли по анфиладе, останавливаясь довольно часто, и получали возможность оценить ломберный столик, за которым Екатерина Великая играла в карты, место для оркестра, наяривавшего мазурки более ста лет назад, и прочие достопримечательности.

Янтарная комната ошеломила. Не ожидал. Правда, мне захотелось выйти довольно скоро. Давило чуть ли не физически. И я отступил к двери, остававшейся открытой, чтобы подышать, что ли. А Агнесс восторгалась красотами довольно долго. Был бы с собой фотоаппарат — отщелкала бы каждый янтарь.

Естественно, получасом не обошлось. За такое время мы бы только пробежали дворец бегом, нигде не останавливаясь. А потом еще захватили прогулку по царскосельскому парку. Где сюрприз — встретились с самой императрицей. Аликс гуляла в сопровождении фрейлин, казаков конвоя, каких-то чиновников. Царица носила «оттовский» (а в основном мой) воротник и выглядела вполне румяной и счастливой. Ну а чего бы ей не быть румяной? Ночью к новорожденной дочке вставать не надо — на это есть няньки и кормилицы, воротник снимает шейное ущемление, которое не давало жить не только ей, но и всему двору. Знаменитые истерики, как мне рассказывали знакомые врачи, ушли в прошлое, рождение Ольги так и вовсе укрепило ее позиции в императорской семье. Где всем заправляла маман Николая — Мария Федоровна и великие князья.

— Это Ее Императорское величество?!? — Агнесс получила после Екатерининского дворца второй, более мощный удар по сознанию. Впечатлений… выше крыши.