— Благодарю, что откликнулись. Прошу вас, — произнес он не очень уместным для его комплекции высоким баритоном. — Надежды мало, но как не попробовать…

Ладно, дядя, давай мы посмотрим. Ты у нас спец по соборованию и прочим загробным таинствам, а мы сейчас узнаем, точно ли умирает, и сколько там надежды осталось. Может, и рано в гроб.

Впрочем, стоило нам войти в комнату, где лежал больной, я со священнослужителем стал абсолютно солидарен. Дело пахнет ацетоном, что и в двадцать первом веке шансы уменьшает до абсолютного минимума. А сейчас… Пожалуй, у соборования шансов больше, чем у медикаментозного лечения.

Рассказ матери пациента всё только подтвердил. Началась болезнь с полгода назад. Полностью здоровый студент-химик, подававший большие надежды, вдруг начал худеть. Хотя ел при этом как бы не больше прежнего. И еще его постоянно мучила жажда. Обратились к врачу, тот выписал глистогонное и порекомендовал получше питаться. Не помогло. Альтернативные способы типа заказа молебнов и паломничество по святым местам дали надежду. Потому что состояние улучшилось. С тех пор к докторам не обращались. Состояние начало сильно ухудшаться примерно месяц назад. Улетел в канализацию набранный вес, пил парень по ведру в день, и этого не хватало — всё тут же выходило наружу через почки. И вот вчера начал терять сознание… Короче, вот и мы.

Диагноз ясен. Студентам показывать можно. Сахарный диабет первого типа, это который инсулинзависимый. Декомпенсированный. Кетоацидоз. Судя по «отчаянному» дыханию Куссмауля, глубокому, редкому и шумному, жизни пациенту осталось не очень много. Богомолие совпало с периодом мнимого улучшения — «медовым месяцем». А потом понеслось под откос. Лечения без инсулина не существует.

Кстати, а ведь Лангерганс островки клеток в поджелудочной описал давно, лет тридцать назад. И даже одна дама, проживающая в Петербурге, гинеколог вроде, описывала их экзокринную сущность. Как же ее фамилия? Леска? Резка? Улезко! Найти бы ее, пусть занимается инсулином, до открытия которого лет тридцать еще. Не забыть бы, потому что сейчас лезть в карман и писать в блокнотик не очень корректно.

Для порядка посмотрели, конечно. Хоть так проявить уважение к умирающему. Он достоин внимания до последней секунды своей жизни, так что как бы доктор не устал, а за руку подержаться надо, послушать то самое дыхание, заглянуть в иссохший рот, пощупать живот. Много чего сделать можно, даже когда понимаешь тщетность производимых манипуляций.

Мать пациента, Марья Ильинична, сидела на стуле без движения, тихо, как мышка. Казалось, она замерла и мысли ее витают где-то далеко отсюда. Может, устала уже от зрелища каждодневного угасания своего сына. Ну и пусть. Всё лучше, чем завывания и вопли с заламыванием рук. Насмотрелся выше крыши. Особенно поражает, когда плакальщица, только что выдиравшая волосы и бьющаяся головой о стену, стоит задать какой-нибудь вопрос, замолкает, выдает ответ, и продолжает лупить лбом обои.