Но здесь не так. Вот такие тихие потом стреляются и вешаются гораздо чаще крикунов. Надеюсь, отец Виталий за этим проследит.

— Что скажете, доктор? — спросила она, когда я закончил осмотр. Остальные еще копались, что-то уточняли, но главным Марья Ильинична безошибочно признала меня.

— Вашему сыну осталось очень мало. Он умирает. Мне очень жаль, но помочь ничем не получится. Болезнь называется диабет — отказывает поджелудочная железа.

— Неужто из какой-то одной железы можно умереть⁈

— Можно

— Так вырезать ее! — женщина схватила меня за руку — Я согласная

— Боюсь, это очень важная железа. Без нее не усваивается важные вещества в организме. Он слабеет, умирает.

Врать ей я смысла не вижу. Финал и так случится скоро. Дай ей сейчас хоть миллиграмм надежды — разочарование потом будет гораздо хуже теперешнего.

Мать отпустила мою руку, схватилась за спинку стула и сжала ее так, что побелели костяшки.

— Гришенька, сыночек мой… За что мне такое? Господи, дай ему мою жизнь! Мне незачем без него, так пусть поживет хоть немного…

Столько боли… Мне показалось, что у священника глаза заблестели. А ведь, как и медики, чужих страданий насмотрелся с избытком. Блин, и у меня что-то в носу защипало. Как же паскудно на душе, а? И ведь ничего сделать нельзя. Нет, получить экстракт атрофированной поджелудочной железы можно. И даже ввести его какой-нибудь подопытной собаке или кролику. Но как наладить получение инсулина в промышленных масштабах? Кажется, первые партии получали на бойнях крупного рогатого скота. Но долго не могли наладить очистку — пациенты умирали от аллергии на чужеродный белок… Может все-таки «зарядить» Славку после антибиотиков заняться инсулином? А ведь на мне еще висит гирями тема туберкулеза. Я скоро год, как слово давал Великому князю Георгию Александровичу, что поищу лекарство… А воз и ныне там.

Я оказался прав. Вызовов больше не было, и как только мой Брегет сыграл семь утра — я со спокойной душой сдал смену и отправился в кабинет Склифосовского отсыпаться на его замечательном диване. Благо Николай Васильевич оставил мне ключ. Ну и накрутил дежурных ординаторов, медсестер, чтобы исполняли все прихоти — бегали за чаем, баранками. Только никаких хлебобулочных изделий мне не надо было. Только спать! Пусть мне присниться Агнесс, наша свадьба, даже не откажусь от фантазий на тему первой брачной ночи…

* * *

Ага! Раскатал губу. Стоило мне только погрузиться в объятия Морфея и увидеть даже что-то пикантное в грезах, как дверь кабинета распахнулась, внутрь повалила толпа врачей, медсестер. Возглавлял шествие не кто-нибудь, а сам Склифософский. Придерживая за талию доктора Романовского.