И погнали. Я пытался сопротивляться, обозначил готовность выслушать краткий вариант — что изменилось по сравнению с первоначальными условиями. Но какое там. Возмущение было, как в пивной, когда всем сообщают, что вместо основного напитка сегодня лимонад.

Я пил чай и, чтобы не уснуть, представлял ход операции при забрюшинном расположении аппендикса. Пациент в моих фантазиях был таким толстым, что бока свешивались с обеих сторон операционного стола. И я сочинял очередную трудность, которую, конечно же, героически преодолевал. Развлекался, как мог. И ведь не скажешь, мол, ребята, я со всем согласен, давайте без меня. Зато Гамачек прямо цвел. А как же, дочь замуж выдает, приданого на три страницы убористым почерком, радость-то какая! А уж как узнают в Вюрцбурге, что зять богатый, да еще и с кайзером за руку здоровался, так епископ только у него вино закупать будет.

Ну наконец-то. Все со всем согласились, везде расписались, экземпляры договора разошлись по адресатам. Не удержался, вздохнул облегченно. Но немецко-чешское сообщество сделало вид, что такого не было. И ладно.

Выпили по бокалу бургундского, и попрощались. Кстати, тестюшка мой будущий совсем не обиделся, что я предложил не майнвайн. Дегустировал напиток потенциального противника с явным удовольствием.

Пока гости собирались, зазвонил телефон. Никак не привыкну к этой конструкции с разделенной на две части трубкой. Склифосовский. Пригласил на консультацию срочную, связанную с икс-лучами. Нашли знатока. Хотя, кстати, пить сульфат бария для исследования желудочно-кишечного тракта еще не додумались. Можно и подарить кому-нибудь идею. Вон, Бобров приедет, подгоню ему по дружбе. И настолько я помню, чаши Клойбера при кишечной непроходимости вообще в середине двадцатого века узрели на рентгенограммах. Будут чаши Боброва, студентам запоминать легче. Вот какой я щедрый на чужие изобретения, ничего не жалко.

* * *

— Обратилась три дня назад по поводу упорных головных болей, локализующихся в затылочной области с переходом на лобно-височную, плохо купирующихся обезболивающими препаратами, — бубнил ординатор, которого Николай Васильевич выставил рассказывать анамнез.

— Благодарю вас, коллега, — оборвал я его. — Если возникнут вопросы, мы вас расспросим подробнее. А фронтальный снимок есть?

— Да, вот, извините, что сразу не подал.

Ага, быстро поняли, что надо в двух проекциях фотографировать, чтобы понять, где и что.

— Ну и каковы предположения? — спросил Склифосовский, разглядывая и в удивлении качая головой.

— Игла швейная, скорее всего — почесал в затылке я, тоже обалдевая от происходящего — Торчит возле верхнего сагиттального синуса. Сколько здесь, сантиметров пять?