— Четыре и семь миллиметров, — подсказал ординатор.

Волнуется, молодой совсем, а тут позвали к тайному советнику и начальнику. Пыхтит потихоньку, потеет.

— Но вот внешних следов на волосистой части нет, — добавил подробностей Николай Васильевич. — И сама пациентка ничего такого не помнит.

Все посмотрели на меня. Между собой они, небось, обсудили не раз и ничего придумать не смогли. Я снова почесал в затылке. Что-то подобное где-то я читал.

— Ну так случиться это могло так давно, что и не помнит уже. В младенчестве. Воткнул недоброжелатель иглу в родничок, но желаемого результата не добился. Родничок потом зарос. А до недавнего времени шанс найти такое только на вскрытии был.

— Если бы не икс-лучи — хмыкнул Николай Васильевич.

— Если бы не икс-лучи — покивал я.

— А ведь я про такое и не подумал, — повинился Склифосовский. — И что же, производить трепанацию?

Мы все опять переглянулись. Нефиговое такое решение — вскрыть череп пациентке. Как говорится, с далеко идущими последствиями. А ну как что-то в ходе операции пойдет не так?

— Может, и надо… А может, и нет — тяжело вздохнул я — Меня смущает, что, судя по анамнезу, боли появились сравнительно недавно. Игла инкапсулировалась. Никаких признаков воспаления, насколько я понял, нет. Очень тревожит расположение. Одно неловкое движение — и оперирующий может повредить сагиттальный синус. Что после этого будет, думаю, рассказывать не надо.

Николай Васильевич задумался. А как же, сейчас даже слова такого «нейрохирург» нет. А Николаю Ниловичу Бурденко сколько? Лет двадцать, наверное. Вот и фигачим без особого разделения. И живот, и грудную клетку, и голову. А хуже черепушки только операции на открытом сердце.

— Кстати, коллега, — позвал я ординатора. — А при резком повороте головы боли не усиливаются?

— Н-не помню, — покраснел наш помощник.

— А почему вы спрашиваете? — полюбопытствовал Склифосовский.

— Потому что причина головных болей может быть совсем не там. Вот, видите, — ткнул я кончиком карандаша в тень первого шейного позвонка. — Дужка небольшая. Здесь позвоночная артерия делает резкий поворот. В норме это образование отсутствует. У пациентки как раз может сдавливать сосуд, что снижает поступление крови… и так далее.

Давайте, ребята, синдром позвоночной артерии — золотое дно. На одних воротниках, которые царица носит, разбогатеть можно. Дерзайте.

* * *

Знал бы, что даже объявление помолвки — такой геморрой, тысячу раз подумал бы, стоит ли жениться. И это при том, что я здесь — просто участник. На мне не висело помещение, меню, и куча всяких не очень приятных вещей.