На кавказца Николай не слишком похож. Разве что нос крупноват и волосы жгучие, как вороново крыло. Он почти на голову выше Толика и в полтора раза шире. Глаза горят, ноздри раздуваются, как у горного барса. Наверняка душа компании и любимец женщин. Понятно, почему Таня не устояла.

Жених, не вступая в разговоры, размашисто, по колхозному, бьёт Николая в переносицу. Тот от неожиданности сгибается, закрыв лицо ладонями.

— Мой нос! — взвизгивает он. — ты мне нос сломал, придурок!

— Толя! — невеста кидается мужу в объятья, — Невиноватая я! Он говорил, что попрощаться приедет… Что уезжает навсегда… А сам в машину запихнул!.. Сказал, что в Гаграх все знакомые и судья, и прокурор… разведут и заново распишут, будто и не было ничего… А я не хотела ехать… Я тебя люблю, Толенька!

— Наших бьют! — орут со стороны домиков.

Несколько человек оттуда бегут к нам. Численное преимущество явно не на нашей стороне. Сбежать втроём на мопеде мы не сможем, а местные разбираться не будут. Николай для них — свой, а вот мы посторонние.

Подхватываю с земли весло. Оно, конечно, лёгкое и дюралевое, но отмахиваться им всё равно лучше, чем голыми руками. Хорошо, что пристань находится чуть в отдалении, и чтобы добраться до нас нужно время. Мужики бегут не спеша, видя, что деваться нам некуда. Хоть в речку за спиной сигай, или байдарку угоняй.

— Ты обещала уехать со мной! — говорит Николай, размазывая кровавые сопли. — Я три недели в палатке жил, ждал когда ты решишься! А ты даже про свадьбу не сказала!

— Врёт! Врёт он всё, Толенька, не слушай его — плачет Татьяна, — я от тебя ребёночка жду, куда же мне ехать?!

Николай меняется в лице, и с рёвом кидается на новобрачных. Даже не бью, а просто подставляю ему под ноги весло, и он катится кубарем. Драться плечистый инструктор либо не умеет, либо слишком взволнован для этого.

Вдруг со стороны турбазы выскакивает грузовик. Древний “Газон” с зелёной, “военного” цвета потёртой, кабиной и дощатым кузовом. Пыля по просёлку он мчится наперерез бегущим, потом опережает их. Те, чуя неладное сбавляют ход.

“Газон” съезжает на луг и катится прямо к нам. Из кузова выпрыгивают Димон, дядя Миша и другие, знакомые мне на лицо свадебные гости. Радуюсь им как родным. За рулём поглаживает седые усы дед, который не хотел пропускать меня утром к невесте.

Турбазовские переходят на шаг. Драться им расхотелось. Один Николай смотрит затравленным зверем. Мне его сейчас даже немного жаль.

— Беги, — тихо говорю ему, — убьют нахрен.

Он коротко кивает мне, подхватывает с земли второе весло и отталкивает от берега байдарку. Когда “свадебные” подбегают к воде, течение уже выносит его на середину реки.