Гудят пчёлы над пионами вдоль дорожки. Качает соцветиями символ провинциальной утончённости — жасмин-чубушник. Последние солнечные лучи золотят контровым контуром его резные листья. Тяну руку к калитке, и в самый последний момент делаю шаг в сторону и ныряю за сарай. Ленивый мохнатый сторож даже ухом не ведёт.
Дом двухэтажный, но меркам 21 века габариты у него скромные. Кухня и огромная гостиная занимают почти весть первый этаж. Значит, спальни должны быть на втором. Терпеливо жду, пока в одном из окан не мелькает знакомый силуэт. Совсем рядом с ним карниз и водопроводная труба.
* * *
Перебрасываю тело через подоконник. Что-то гулко шмякается внутри, видимо, цветочный горшок. Тайное проникновение становится явным. Пробираюсь через пелену плотной оконной тюли и утыкаюсь прямиком в мягкие губы.
Губы целуются хорошо. В сочетании с фактором неожиданности аж дух захватывает.
— Ох, — говорит будущая невеста, — ты не Коля.
— Неа, — подтверждаю очевидное, — не Коля.
На невесте легкомысленный домашний халатик. Грудь вздымается. Она набирает воздух и готова пронзительно заорать.
— Тсссссс… — быстро прикладываю ей палец к губам.
— Ты хочешь меня украсть?! — её глаза распахиваются от жуткого и интригующего предположения.
— Да, — не даю ей время на раздумье, — поехали.
Глава 17
Халатик на невесте выглядит мило, но для моих целей никак не подходит.
— Платье свадебное где?
— Зачем?!
— Жениться на тебе хочу, — не выдерживаю, — без платья не распишут.
— Так ведь ЗАГС закрыт уже, — хлопает глазами будущая невеста.
Тфу ты! Вот что с такой будешь делать?!
— Ты фотографии со свадьбы хорошие хочешь?
— Хочу, — кивает.
— Тогда хватай платье и поехали.
Спускаемся тем же путём. Сначала мне в руки летит объёмный свёрток. Затем приземляется сама невеста. На ощупь она оказывается упругой и гибкой. Этакая сельская фитоняшка. Не иначе на прополке картошки себе такое богатство наприседала.
Солнце безнадёжно уходит. На смену “золотому” часу приходит “голубой”, когда любая картинка кажется сошедшей со страниц волшебной сказки. Самый банальный сюжет в этом освещении кажется загадочным и мистическим. Тени обретают глубину, а лица мечтательную отрешённость даже у дворников и кочегаров.
Мне на это наплевать. Нет у меня “голубого” часа по причине полного отсутствия цветов на моей плёнке. У меня нет НИКОНа, на котором можно “навалить” светочувствительность и снимать хоть в полной темноте при тусклом свете зажигалки.
Лучшее, что я могу, это использовать “Свему 125”, открыть до предела диафрагму и просить модель замереть и не дышать, совсем как в винтажных фотоателье.