— Совсем?! — Надины глаза распахиваются в изумлении.
— Только эстетические чувства, — грустно киваю, — никаких эмоций. Организм не реагирует…
— И ко мне? — её голос чуть дрожит, — и на меня не реагирует?
— Если бы я знал, — говорю, — то лучше бы без фотографий остался… Пускай бы меня лучше из газеты уволили… А теперь, ты мне очень нравишься, но…
— И так не реагирует?
Надя придвигается ближе и прижимается плечом.
— Бесполезно, — качаю головой, — можно даже время зря не тратить.
— И так? — говорит она почти шёпотом, приблизив губы к моему уху.
Её пальцы ложатся мне на коленку. Скользят выше… Чёрт! Мне бы продержаться хотя бы пару минут!
— Не пойму, — отвечаю, — со мной никогда такого не было.
Надины пальцы смелеют. Чувствую их у себя на бедре. Мурашки табуном бегут по всему телу. Горячая волна проходит по спине…
— Реагирует… — замечает Надя победно.
Обнимаю её. В ответ она прижимается ещё сильнее.
— Удивительно, — говорю, — ты, наверное, особенная.
— Просто я тебе нравлюсь сильнее всех остальных, — сообщает она, и решительно целует меня.
Отвечаю ей, и минуты две нам не до разговоров.
— Пойдём, — говорю я.
— Куда? — она не спорит, просто уточняет.
— Надо закрепить результат.
Мы поднимаемся с земли, оглядываясь, словно заговорщики.
Глава 9
У Нади на губах блуждает улыбка. Блондинка торжествует победу, ей кажется, что это она меня соблазнила. Торопливо переступая, идём по накалённому солнцем песку.
Надя добирается до кромки пляжа. Она отряхивает подошвы и обувает красные шлёпанцы-вьетнамки. У неё маленькие изящные ступни.
От волнения мне перехватывает горло, становится трудно дышать. Умом понимаю, что всё идёт правильно. Скоро Алик избавится от навязчивого спермотоксикоза и перестанет садиться в незнакомые машины с сомнительными девушками.
Идеальный вариант во всех отношениях. Никаких последствий и обязательств. Через пару недель она уедет и забудет о фотографе из забытой богом дыры навсегда. Для неё это просто приключение. Курортный роман. Ничего серьёзного.
Но тело реагирует по-другому. Сердце глухо бухает в груди, разгоняя кровь так, что она стучит в барабанных перепонках. Ничего подобного я не испытывал до сих пор ни рядом с коварной Лизой, ни с эффектной Подосинкиной, и, даже когда целовал клофелинщицу Ирину, хотя та действовала на мозги почище алкоголя.
Наверное, всё потому, что Надя для Алика — первая. Организм выплёскивает в кровь адреналиновый коктейль. Реакция "бей или беги". Бить некого… Как бы в этом случае не убежать. Сложно жить в 17 лет.
Мы поднимаемся по склону и идём вдоль берега. Вокруг жужжит и стрекочет луговое разнотравье. Надя касается ладонью макушек больших белых соцветий. Мы оба молчим, даже не смотрим друг на друга.