Кажется, именно эта безмятежная тишина и убеждает меня более всего, что я по-прежнему в 1978-м году. В моём времени рядом с кроватью теснился бы уже консилиум “прикормленных” специалистов, смартфон на тумбочке взрывался сигналами о входящих сообщениях, а симпатичные медсестрички крутили попками, сервируя “органический” завтрак, чтобы состоятельный пациент мог подкрепиться.

А здесь капельница с одиноким безымянным флаконом и полный покой. Покой, это лучшее, что можно прописать больному. В этом случае он или спокойно сам выздоровеет, или также тихо помрёт, не причиняя неудобств окружающим.

Единственная нить, которая связывает меня с реальностью, это бубнящая в коридоре радиоточка. Я слушаю “Радионяню”, потом “Вести с полей”. Узнаю, что овощеводы области опережают график, а вот Телепенский и Берёзовский районы в числе отстающих. Наверно поэтому был грустен Молчанов, хотя я его с другим выражением лица ни разу и не видел. А, может, он мне померещился во сне.

Воспоминания потоком врываются в голову. Люди, фамилии, события… Женька Ковалёв, фотограф Митрич, “гламурная мымра” Людмила Леман из Кадышевского универмага, легкомысленная невеста Татьяна Авдеева, драка на пристани и удар ножом в грудь, словно вишенка на торте.

— Не помню, — говорю, — нож помню, того, кто бил — нет.

— Не помнишь, с кем подрался? — с иронией переспрашивает капитан Грибов. — Настолько пьян был?

Для него суровый медперсонал сделал исключение. Более того, подозреваю, что моё заключение в “одиночной палате” — его рук дело. Решил изолировать меня на всякий случай, хотя бы до момента, когда можно будет допросить. На беседу наш разговор похож мало.

Зато я узнаю, как оказался в больнице и почему вообще остался жив. Мне повезло дважды.

Убийца оказался криворуким. Может, его кто-то вспугнул, а может не хватило навыков, но дело своё он сделал на от###ись. Нож уткнулся в ребро, скользнул в сторону и распорол мне бок.

Плохо, что я и так нетвёрдо держался на ногах. От удара упал и вырубился. К утру имел хорошие шансы загнуться от потери крови.

Нашла меня Лида Лиходеева. Шла ко мне “поскрестись в окно” чтобы вызвать на разговор и наткнулась на тело возле калитки.

Капитана можно понять. Насильственные преступления в Берёзове если и случаются, то исключительно на бытовой почве и даже раскрытия не требуют. А тут, мало того, что “тяжкие телесные”, практически покушение на убийство. Так ещё и целая детективная история.

— Я не дрался, — терпеливо объясняю, — я домой шёл. Он даже разговаривать со мной не стал. Ударил ножом, и всё.