Паранойя во мне цветёт пышным цветом. На станции вглядываюсь в лица ждущих электричку. Опасаюсь увидеть Грибова или Володю Степанова. Естественно, никого не обнаруживаю. Делать ему больше нечего, кроме как за мной следить. До областного центра доезжаю без приключений.

— Ты где это взял? — говорит "книголюб".

Он крутит в руках Саймака. Я вижу, как у него трясутся руки.

— Друг продаёт, — не моргнув глазом говорю, — из домашней библиотеки.

— Двадцать рублей, — выдыхает Сергей

По глазам вижу — предложение плохое. Не умеет филолог торговаться. Голос даёт такого "петуха", что на него оборачиваются.

— Тридцать, — предлагаю. — Друг от сердца отрывает.

— Пускай, тридцать, — быстро соглашается "книголюб" и я понимаю, что продешевил.

Ну ничего.

Жестом фокусника достаю ещё три тома и кладу их поверх первого. С каждой новой книгой глаза у бывшего доцента округляются. Сейчас совсем из орбит выпадут.

— Ты же говорил, из домашней библиотеки!? — книголюб потрясён моим коварством.

— Та из библиотеки, а остальные из магазина, — говорю, — с тебя сто двадцать рублей.

Все книги я, естественно, с собой не беру. Иначе обрушу рынок. Серёжа, увидев что книг несколько, сбил бы цену ниже плинтуса.

Насколько я знаю, книжный дефицит сохранится ещё лет пятнадцать. Так что вкладывать деньги в редкие тома сейчас выгоднее, чем в акции. Тем более что акций всё равно нет.

— Скажи, а те книги, которые я в первый раз принёс, у тебя сохранились?

— Сабатини, да, — отвечает Сергей, — И ещё "Айвенго". Остальные ушли все.

Предлагаю выкупить их обратно. Каждый раз видя свою родительницу, опасаюсь что она зайдёт и обнаружит пустые полки. Да и совесть ёкает. Не надо считать, что её у меня нет.

Книголюб "заряжает" мне цену вдвое выше, чем я за них выручил. "Грабёж", возмущаюсь я, но он только пожимает плечами. С чего ему прибыль упускать? Но я нахожу на него управу.

— Ахматова в двух томах.

— Ооо! — восхищается книготорговец.

— На обмен, — останавливаю его. — На Сабатини и Вальтера Скотта.

Завершив торговлю, я оказываюсь владельцем фантастической суммы в триста десять рублей. Серёже даже приходится сбегать до сберкассы. Жду его в рюмочной.

Народ за соседними столиками быстро меняется. Чтобы выпить сто граммов под бутерброд с селёдкой много времени не надо. Люди приходят, в основном, культурные. В пиджаках сидят. Некоторые даже с портфелями. Некультурные пьют по лавочкам и по беседкам. По мне скользят равнодушным взглядом.

Серёжа приходит не один. С ним мутный тип с цыганистыми быстрыми глазами. Тот начинает втирать про какие-то фирмовые джинсы и ГДР-овские нейлоновые плащи.