— Понял, ваше благородие.

— До связи.

Приёмник отключился, и я с облегчением выдохнул. Прыгуны и прочие левитаторы мне сейчас ни к чему. Понятно, что мы их покрошим в капусту, но в моменте у меня другие планы.

Я вспомнил, что Раевские были потомственными ясновидцами. Если сила крови не дала сбой, Максим может взять в руки фотографию дяди, войти в транс и получить новость о смерти родственника. Без подробностей, сам факт. А раз он этого не делает… Значит, рангом не дотянул до подобных фокусов.

— Может… реально врубить блокировку? — развернувшись в кресле, Мусаев испытующе посмотрел на меня.

— Пока не надо, — я уже всё просчитал. — Нам потребуется энергия в ближайшие часы.

Да и не факт, что у нас возникнут проблемы этой ночью. Официально герцог спит сном праведника, никому не мешает. А если кто-то и дёрнется на проверку, уложим традиционными способами. Например, через многомерность.

Пока мы вели партизанские игры, дирижабль полностью лёг на нужный курс, снизился до предела и сейчас шёл над самыми верхушками деревьев. Тёмная лесная масса как бы намекала на необходимость избавиться от разлагающегося груза. Я методично обошёл рубку, собрал гильзы и спрятал во внутренний карман комбинезона. Бережёного — сами знаете.

— Ложись в дрейф, — приказал я домоморфу. — Вырубай движки.

Винты перестали рубить воздух.

Несколько индикаторов на консоли погасло.

Я покосился через плечо на механика в моторном отсеке. Тот отставил термос, начал суетиться, глядеть на какие-то циферблаты. А потом сделал достаточно предсказуемую вещь — связался с рубкой по интеркому.

— Всё в порядке, — заверил Мусаев. — Мы перешли в дрейф.

— Двигатели исправны, — доложил механик. — Но они ведут себя… как-то необычно.

— Потом разберёмся, — отрезал Мусаев. И, обменявшись со мной взглядами, добавил: — Через тридцать минут поднимитесь в рубку, пожалуйста.

Я поднял кулак и выставил вверх большой палец.

— По дороге разбудите остальных, — добавил Байт. — У нас общий сбор в кают-компании.

Два коктейля этому господину.

Я и сам бы лучше не придумал.

Нам никто не будет мешать избавляться от трупов. И в рубку никто не полезет, что тоже хорошо.

— А мне в рубку или кубрик? — уточнил механик.

Бросив на меня мимолётный взгляд, Мусаев припечатал:

— В кубрик.

Что меня поражает в этих непуганых идиотах: они что, не знают голос своего связиста? Или капитана? Борт-механик даже не задумался, что ему может отдавать приказы непонятный хрен с бугра. Возможно, решил, что это один из телохранителей Раевского. Происходящее — это какой-то сюр.

Мусаев щёлкнул клавишей, выключая интерком.