Став проницаемым, я скользнул к своему противнику, местоположение которого определил по смутным очертаниям. Запредельная скорость мешала одежде врага подстроиться под окружающий ландшафт. Знаки, начертанные каббалистом, тупо запаздывали.

Молниеносный выпад.

Противник словно растворяется в ночном воздухе, его клинок вычерчивает стремительную дугу…

И я вынужден уклоняться.

Потому что меч моего оппонента буквально источает силу. При смене позиций я замечаю, что преградивший мне дорогу боец пользуется классическим «бастардом», удерживая его двумя руками. И орудует мечом этот тип на диво ловко, как пушинкой.

Быстро смекаю, что у моего врага преимущество.

Его меч длиннее.

Мета не давал мне ни секунды на передышку. Бастард, казалось, жил своей жизнью — тяжёлая стальная змея, которая нарезала в воздухе широкие, неумолимые восьмёрки. Каждый удар, даже парированный, отдавался леденящей судорогой в предплечьях. Этот тип не просто рубил. Ондавил . Физической силой, весом клинка, агрессией.

И да, сражаться против меты с каббалистическим клинком — это на грани выживания.

Дважды меня спасало лишь то, что я делал своего противника бесплотным. При этом он ухитрялся не проваливаться сквозь землю, что указывало на наличие ещё как минимум одного артефакта.

Я отскакивал, чувствуя под ногами скользкую плитку.

Похоже, несколько часов назад здесь прошёл дождь.

Мой сикомидзуэ был слишком лёгок, чтобы блокировать в лоб. Я работал на отвод, на уклон, используя боковые плоскости клинка, чтобы сбивать чудовищные удары с траектории. Звук был противный — не звон, а короткий, сухойчвяк , будто рубят мокрое дерево. С каждой секундой вражеский морок сгущался, делая контуры бойца ещё более расплывчатыми. Видна была только сталь — холодная, яростная вспышка в полутьме.

Противник пошёл в атаку, пытаясь загнать меня к стене особняка. Диагональный рубящий удар сверху, я отпрыгнул, и клинок, сорвавшись, вгрызся в плитку, высекая сноп искр. Пока враг выдёргивал меч, я сделал выпад, целясь в шею. Но одарённый, не теряя темпа, развернул эфес и принял удар на крестовину. Моё лезвие скользнуло по стали с пронзительным визгом. Враг былбыстрее , чем я ожидал от человека с таким оружием. А ещё у него был отменный клинок, который не могло разрубить даже каббалистическое оружие.

Мета использовал инерцию, переведя блок в короткий, сокрушительный удар эфесом в голову. Я едва успел отклониться, почувствовав, как ветер от навершия свистит у виска. В следующий миг он, не меняя хватки, перешёл на горизонтальные резы на уровне пояса, заставляя меня отступать, уклоняться, терять равновесие.