— Угу, а еще я приметил, что тебе, походу, Ву Хо писец как нравится, — фыркнул я. — У нее же, жопа твоя жирная, уверен, вызывает одно лишь отвращение.
Да откуда ты!.. И, вообще, не честно так!..
— Не ссы, Каспер, я сделаю из тебя человека! — перебил я призрака покровительственно, и тут же был наказан за гордыню попаданием под босую ступню на очередном шагу какого-то острого мусора. — Ааа! Сууука! — взвыл я, навалившись на стену и тряся в воздухе «ужаленной» ступней. — Да когда ж уже эта чертова дверь приблизится, наконец⁈
Ух ты! Значок мой «продвинутого натуралиста» нашелся! — как водится, стал в параллель выносить мозг Каспер, опознавший отлетевшую от ступни колючую блестяшку. —Меня им, между прочим, три года назад в летнем лагере наградили. За рекордный сбор ромашки аптечной. Я тогда еще школьником был. Эх, счастливое было времечко!
— Что ж ты, Каспер, награды свои по всей комнате, как мусор, разбрасываешь⁈
Ничего я не разбрасываю, это случайность просто… Я, вообще, уверен был, что на улице значок давно потерял. А он, оказывается, всего лишь под стол закатился. Как хорошо, что ты его отыскал… Э-э, да куда ж ты пошел-то? Вернись и подбери сперва с пола мой отыскавшийся значок!
— Отвали! — зло огрызнулся я, возобновив движение вдоль стены.
Тебе же хуже, — фыркнул Каспер. —Потом он снова под ногу попадет!
— Да и пофиг!.. Когда снова попадет — тогда и подниму. А сейчас, если наклонюсь за ним, потом фиг обратно спину разогну.
Так ты не нагибайся, а, опираясь рукой о стену, присесть попробуй.
— Да отвали, нахрен! Я и так из последних сил держусь, булки зажимая. Если ж ща сяду, то тут же по полной обделаюсь…
Так, беззлобно переругиваясь, с грехом пополам мы доковыляли-таки до коридора. И после отчаянного рывка через открытое пространство от стены к стене, я добрался наконец до двери туалета…
Из нирваны, навеянной долгожданным облегчением на фаянсовом «троне», меня вывел щелчок отпираемого ключом замка, и раздавшийся тут же из коридора заботливый голос Душнилы:
— Бин Сань, сынок, мама дома! Ты как себя чувствуешь?
— Душевно просравшимся, — проворчал я (себе под нос, разумеется).
Не хами маме! — тут же впрягся за Душнилу маменькин сынок под черепушкой. —Она, между прочим, беспокоится за меня! Вспомни, как вчера она заплакала, когда, помогая перед душем спрятать наши руки в пакеты, увидела синяки на теле.
— Семей-ка извращенцев, блин! — фыркнул я. — Между прочим, я и сам мог прекрасно пакеты на руки натянуть.
Ага, как же! Смог бы он…
— Скажи спасибо, что я в трусах еще был, когда эта беспардонная помогальщица, без стука, в ванную вломилась. А то б чисто на рефлексе пробил ей хуком по любопытной сопатке, и вывалилась бы Душнила обратно в коридор со сломанным носом.