Мой поросячий безобидный вид, как я и рассчитывал, сыграл с криминальным трио злую шутку. Ну как же, ведь у них в руках биты, их трое, они слаженная команда, и крутые, как вареные яйца. Что, кроме щенячьей покорности, ожидать в такой ситуации от безоружной запуганной жертвы, ни разу не похожей на серьезного бойца? И кто бы мог подумать, что затравленно озирающийся «пухляш» способен орудовать кулаками, как мастер-боксер?
Я же, придерживаясь своего нехитрого плана, сперва беспрепятственно приблизился к троице на дистанцию кулачного удара, далее дождался момента, когда все трое отвлеклись друг на дружку, и ринулся в уже просчитанную в голове до мелочей атаку.
Сраженный нокаутом здоровяк еще летел в сугроб, а я уже с резким разворотом туловища наносил сокрушительных хук в висок следующему по очереди коротышке, укладывая бедолагу этим единственным точным попаданием баиньки следом за бригадиром.
Не очень умный, но шустрый, крепыш единственный из троицы успел среагировать на мою внезапную атаку. И отправленный ему в челюсть апперкот, увы, провалился в пустоту.
Разорвавший дистанцию бандюган тут же в ответку душевно шарахнул битой. Толстым утяжеленным концом прилетело мне аккурат по хребтине, и летом такой удар стопудово свалил бы меня с ног, но зимняя защита из пуховика и толстовки сейчас изрядно смягчила его разрушительные последствия. Я лишь охнул от прострелившей спину болезненной вспышки, но на ногах, слава яйцам, устоял.
— Зря ты это, сука мордатая, затеял! — запыхтел на меня уцелевший отморозок, накручивая вокруг себя битой широкие петли. — Мы ж просто шугануть вас хотели! Траву забрать, и свалить! Но теперь, сука, ты конкретно на проблемы сам напросился! Придется мочить тебя, сучара!
— Много треплешься, дебила кусок, — фыркнул я, в боксерской стойке качая маятник напротив крепыша.
— На-а, сука! — ожидаемо, тут же повелся на провокацию заводящийся с полуоборота отморозок.
Направленный мне в голову толстый конец биты просвистел в миллиметрах от затылка. Я же, рыбкой нырнув вперед, зачетно приложился обалдую в глаз. Из-за того, что мы оба хорошенько вложились в свои удары, промахнувшись, противник по инерции чутка провалился за усвистевшей мне за спину битой и, напоровшись на четкий встречный, дополнительно к заряду моей стокилограммовой туши утяжелил джеб еще и собственным весом.
В итоге, удар вышел на загляденье. У меня в кулаке даже что-то хрустнуло, несмотря на толстую зимнюю перчатку и намотанные вокруг разбитых костяшек бинты. Крепыш, хоть и устоял на ногах, но определенно поплыл. Легко преодолев его неуклюжие попытки отгородиться махами биты, я снова вышел на убойную дистанцию и безжалостно добил бандоса жесткой двойкой в неприкрытую челюсть.