— В бою от неё толку мало, — покачал я головой. — Это вроде ещё одной невидимой руки. Допустим, я смог бы с её помощью задушить кого-нибудь, но душить кого-то в бою…

— Необязательно же прямо вот душить, — заметила Арна. — Замедлить, отвлечь, заставить споткнуться, ещё что-нибудь. Часто этого достаточно. Но главное не в этом. В этой способности тебя не отвлекает что-то привычное, вроде пистолета. А когда как следует её освоишь, то вполне возможно, и стрелять у тебя получится. Тебе ведь нужно прежде всего поверить в себя и принять свои способности.

— Спасибо, Арна, хороший совет, — поблагодарил я.

Совет был действительно хорош, и мне следовало бы додуматься до этого самому, а не пытаться бесконечно выстрелить из пистолета, который в принципе не способен выстрелить.

— Слушай, Арна, — вдруг вспомнил я, — раз уж у нас выпало время просто поболтать… давно не даёт мне покоя такой вопрос: почему мы друг друга понимаем? Ну, кое-какие слова ты произносишь чуть иначе, а кое-какие слова мне незнакомы, и я только догадываюсь, что они значат. Но язык всё равно один, и никаких проблем с общением у нас нет. Так почему мы с тобой говорим на одном языке?

— А на каком ещё языке мы можем говорить? — с видом полного недоумения переспросила она. — У нас никакого другого языка нет.

— Понимаешь, в чём дело — у нас-то другие языки есть. Сотни разных языков. Но вы все говорите почему-то только на русском. Стало быть, ваши предки были русскими, так?

— Наверное, так, — осторожно согласилась Арна.

— Если Мать привела в этот мир своих возлюбленных детей, то значит возлюбила она исключительно русских… за что бы нам такая честь? Чем русские это заслужили?

— Не знаю, Артём, — озадачилась она. — Действительно, странно.

— А вот если ящеры просто таскали рабов из русских деревень, тогда это легко объясняется.

— Ты прав, — кивнула она. — Ещё одно доказательство, что официальная история Храма ничего общего с правдой не имеет. Знаешь, про языки, наверное, тоже лучше молчать — Храм не воспримет это иначе как ересь и хулу Матери. Язык всегда существовал только один, никаких других языков нет и быть не может. Заучи это твёрдо, чтобы не проговориться случайно.

— Это я и сам прекрасно понимаю, — согласился я. — Но ещё мне непонятно, почему у вас имена совсем другие.

— А какие имена у вас? — заинтересовалась Арна.

— Если присмотреться, то у нас все имена имеют какое-то значение. Например, Горазд, Добрыня, Третьяк. Или, скажем, Вячеслав, Людмила, Светана. Хотя у многих имён значение уже забылось со временем, но у большинства его можно проследить. А у вас я ни одного знакомого имени не увидел, и все они какие-то бессмысленные.