Она улыбнулась мне искренней улыбкой; я непроизвольно улыбнулся в ответ. Всё моё недовольство как-то сразу испарилось. Её слова действительно меня успокоили — не то чтобы я сильно мучился по этому поводу, но всё же на меня эта ситуация в самом деле заметно давила.

— Слушай, Арна, — пришла мне в голову мысль, — а это нормально, что мы за столько времени встретили только одну змею?

— Ненормально, — без раздумий ответила она. — То есть, это нормально для пещеры, которую часто и хорошо чистят, но кто чистит эту?

В отличие от Арны, я был достаточно испорчен, и не очень верил в людей, так что ответ пришёл мне в голову сразу:

— А может такое быть, что у гильдии два прейскуранта — один для своей команды, а другой для разных пришлых охотников?

Арна настолько поразилась, что даже остановилась.

— А ведь это и впрямь всё объясняет, — поражённо сказала она. — Это жульничество, конечно, но поймать на этом сложно, и делать так можно долго. Сейчас, кстати, вспомнила, что про похожий случай мне как-то давно рассказывали. Там дело очень плохо кончилось.

— Разоблачили? — с интересом спросил я.

— Нет, — покачала она головой. — Я же говорю, это почти невозможно разоблачить, если в отделении все должности заняты своими людьми. Там дело в другом было: у них работала только своя команда охотников, а остальных они за много лет окончательно отвадили. Но вечных команд не бывает — кто-то погибает, кто-то становится слишком стар, кто-то просто уходит по каким-то своим причинам. И когда та команда развалилась окончательно, охотиться стало просто некому. Несколько лет никто вообще не чистил леса вокруг, и за это время звери успели слишком сильно развиться. А потом в город пришла большая стая и сожрала кучу народу.

— И что дальше было?

— Дальше городу пришлось привлекать охотников огромными премиями. А на тех членов гильдии город разместил контракты. Всех, кто к тому времени оставался в живых, нашли и убили. И семьи их тоже убили — и у тех, кто был жив, и у тех, кто успел умереть. В назидание.

— Как-то слишком уж жестоко, — в шоке сказал я.

— Люди в городе очень злы были, — объяснила Арна. — Там много детей погибло, и женщин тоже — первыми же гибнут самые слабые.

— Я не говорю, что это несправедливо, — покачал головой я. — Невозможно судить вот так, на основе короткого рассказа. Но это жестоко. У нас отвечали бы только виновные. Был бы суд и, возможно, они даже отделались бы тюрьмой.

— Твой мир, наверное, гораздо мягче нашего, — пожала плечами она. — Я согласна, что это было очень жестоко. Зато все усвоили урок.