— То есть, насколько я понял, этот флютак сделает наши рюкзаки легче? — спросил я. — И каким образом он это делает?

— Отталкивается от земли, — ответила она, деловито распределяя самородки в своём рюкзаке. — Ну знаешь, как два магнита друг от друга отталкиваются.

— То есть антигравитация?

— Что? — Арна оторвалась от своего занятия и с недоумением посмотрела на меня.

— Ну, люди и предметы притягиваются к земле, потому что на них воздействует гравитация массы планеты, — начал объяснять я и осёкся, вспомнив, что планет здесь вроде как и нет.

— Люди и предметы падают вниз, а не вверх, потому что так решил великий, создавший сектораль, — насмешливо сказала она. — Но ты, конечно, можешь обозвать это каким-нибудь своим непонятным словом.

— То есть ты хочешь сказать, что если бы этот самый великий захотел, то можно было бы плавать по небу, как в пруду? — недоверчиво спросил я.

— Странный вопрос от того, кто находится на летающем острове, — засмеялась она. — Но вообще ответ да, создатель секторали может сделать так, чтобы в ней не было притяжения к земле. Но кто стал бы там жить? Плавая в небе, пшеницу не вырастишь и дом не построишь.

Я не нашёлся, что на это сказать. Наверное, мне так трудно воспринимать этот мир настоящим как раз из-за таких вот вещей. Вроде вокруг всё обычное и привычное, и люди простые и понятные, а потом раз — и появляется какая-то совершенно невозможная вещь вроде летающего острова, которой место разве что в фантазиях или снах.

* * *

Мы шли часов восемь — снаружи дело шло уже к ночи, да и нам пора было подыскивать удобное место для лагеря. Время от времени попадались змеи, которые довольно однообразно пытались нападать на нас из засады. В основном с ними небрежно расправлялась Арна, но пару змей убил и я. До неё мне было, конечно, очень далеко, но моё чувство живого хорошо компенсировало мою косорукость, так что выглядел я не так уж жалко, как мог бы.

В конце концов мы вышли прямо к большому озеру. Или даже очень большому — до другого конца свет от шарика Арны не добивал, а на карте вместо другого берега было белое пятно. Полоска берега была совсем узкой — справа она почти сразу заканчивалась, и вода доходила до самой стены. Слева берег продолжался той же полоской, которая вскоре, ещё больше сужаясь, уходила вверх, поднимаясь узкой полкой куда-то к потолку.

Пока я рассматривал карту, на берег выбросился какой-то очень зубастый червяк в локоть длиной, немного похожий на миногу, и довольно быстро пополз ко мне с явным намерением укусить. Я брезгливо попытался отпихнуть его кончиком копья, и он немедленно вцепился в лезвие. Стряхнуть его не получилось — червяк держался крепко, болтаясь, но не разжимая челюстей. Арна ткнула его своим копьём в бок, и он, наконец, отцепился и упал в воду, которая в этом месте немедленно вскипела. Я посмотрел на лезвие — на хвалёной чёрной бронзе, обошедшейся мне в приличную сумму, остались вмятины от зубов. От стального лезвия он, наверное, просто отгрыз бы кусок.