— Да обычное дело, — отмахнулся я. — С каждым бывает. Я вот тоже побаиваюсь. Но таких мест вроде больше не будет — похоже, дальше уже нормальная тропа идёт. Меня другой вопрос волнует — мы в этой дыре, которая внизу, хотя бы переночевать сможем?

Арна устало вздохнула и закрыла рукой лицо, изобразив классическую картину человека, разговаривающего с идиотом.

— Что такое? — раздражённо осведомился я.

— Артём, мы сейчас, конечно, вдвоём, но всё же привыкай следить за тем, что ты говоришь. Не знаю, как у вас, но в наших краях за дурной язык можно серьёзно поплатиться. Запросто и умереть можно, понимаешь? И когда ты метёшь языком не думая, ты и меня подставляешь. Мне ведь за твою болтовню точно так же придётся расплачиваться.

— Да что я такого сказал? — уже всерьёз разозлился я.

— Ты обозвал дырой Бранин — город, который по праву считается жемчужиной Мерадии. Убить нас за такое не убьют, но запросто вышвырнут из Мерадии с запретом появляться вновь. И хорошо, если вышвырнут куда-нибудь в приличное место.

— Город? — непонимающе переспросил я.

— Не самый большой, второй по величине, — пояснила Арна. — Бранин немаленький, но самый большой город у них столица, которая тоже называется Мерадией, как и сектораль. Зато Бранин считается самым красивым.

— И где он? — спросил я скорее по инерции, уже начиная догадываться сам.

— Дверги живут под землёй, так что города у них тоже под землёй, — пояснила Арна. — А в долине просто главные врата.

— А кто такие дверги?

— Жители Мерадии себя так называют, а так они люди, — она подумала и с ноткой сомнения добавила: — Ну, наверное, люди. Я слышала про пару случаев, когда кто-то женился на девушках двергов, но вот были в этих браках дети или нет, сказать не могу. А в ваших краях подземные жители есть?

— Есть, — кивнул я. — Мы их карлами зовём, а вот люди они или нет, тоже не уверен. Они больше сами по себе живут.

— Ладно, давай спускаться, — заключила Арна. — И лучше совсем рот не раскрывай, я сама разговаривать буду.

— Не буду раскрывать, — буркнул я, впрочем, безо всякого недовольства — у неё это и в самом деле лучше получится.

Внизу наша незаметная тропинка плавно влилась в большую дорогу. Очень удачно — вряд ли здесь бывает много гостей из Тираниды, да и вообще сложно будет объяснить, что мы за путешественники, и как мы пришли оттуда, откуда могут прийти только Старшие. Ещё через пару сотен саженей дорога плавно обогнула россыпь огромных валунов, и перед нами открылись главные врата, которые мы видели только сверху.

Вблизи здание врат впечатляло. Полированный тёмно-зелёный лабрадорит переливался голубоватыми всполохами, из ниш на нас равнодушно взирали бронзовые статуи — очевидно, статуи этих самых двергов, — с различными инструментами в руках, а между нишами размещались резные панно с картинами жизни местных обитателей — впрочем, картины эти мало что мне говорили. Разве только то, что дверги эти от людей неотличимы, и так же любят себя увековечивать.