Энергетические каналы очень сильно пострадали. Сейчас они похожи на тонкие нити, готовые разорваться от любого чиха. Пропустить через себя Изначальные Стихии… Это, и правда, безумие, как говорил наставник Араздор. В отличии от тела, моя душа выдержала. Без неё, без частички Кодекса, и моего дара Душелова, её бы просто разорвало, как случилось с Обжорством. В этом и заключалась главная ошибка дураков, решивших подчинить Стихии. Они впускали их внутрь себя, но не выдерживали той силы, что на них обрушивалась.

Сгруппировавшись в полёте, раскинул руки и ноги в стороны, став похожим на морскую звезду.

Короткий поворот головы вбок. До земли ещё лететь и лететь, но расстояние неумолимо уменьшается. Повезло, что вырубился я лишь на несколько мгновений, а значит — повоюем ещё! Рано мне дохнуть, я ещё не всех Эмиссаров замочил. Не дал Неназываемому в рожу, и не встретился с братьями!

От подобных мыслей окровавленные губы растянулись в улыбке.

Вдох-выдох. Лёгкие продолжали гореть, словно полыхали в огне. Внешне ран не было от слова совсем, а вот внутри, особенно энергетические каналы… В общем — весело всё у меня. Цвету и пахну, хотя и воняю от остатков крови Обжорства, постепенно плавящей мой Гибкий Барьер. Его снимать категорически нельзя, иначе эта хрень попадёт на тело и ситуация станет в разы неприятней.

Земля стала ближе и я постепенно начал ставить под собой Барьеры Воздуха. По одному, чтобы не разорвать пострадавшие энергетические каналы. Маленькие, размером с ладонь, но их слабые толчки подбрасывали меня вверх, снижая скорость. Хлопки от ломавшихся Барьеров монотонно звучали в ушах, я закусил губу от боли, но продолжал действовать. Один Барьер за другим. Последовательно с разницей в две-три секунды.

Когда расстояния оставалось меньше полсотни метров, я на последнем рывке создал плотный и более насыщенный Барьер, отчего вскрикнул. Эта боль сравнима с тем, если приставить к оголённому нерву раскалённый прут.

Но это сработало! Последний Барьер остановил падение полностью, немного задержал меня над землёй, и я плюхнулся на спину!

— Жизнь — дерьмо, но мы с лопатой, — прохрипел я, вспомнив где-то услышанную фразу и засмеявший.

Джунгли Эпицентра встретили меня своим дыханием и жизнью. Насекомые трещали, как заводные детские игрушки. Птицы пели свои песни.

Сбоку от меня зашуршали кусты высокого папоротника, треснули и покачнулись деревья, а когда я повернул голову, то увидел пушистого зверька. И речь сейчас не о милом создании, а о таком, который обитает на Северном Полюсе.

Убил Лень, замочил Обжорство, и спасся от падения с огромной высоты, чтобы быть сожранным загулявшим волком переростком. Именно так, волком. Насмешка судьбы, но судя по запаху это был тот самый серебристый волк, который приходил в лагерь Ибриса и Анастасии.