Зафиксировав бинт и кивнув, встал с туши броненосца. Печать Регенерации и нейтрализации яда работали, как надо, а повязка больше была для отведения глаз. Незачем ребятам видеть, как рана затягивается убойными темпами.

— Мы здесь закончили, — произнёс Тихомиров, стоило мне подойти. — Сворачиваемся и уходим.

Я оглядел ребят и понял, что сил им хватит лишь на то, чтобы покинуть это скверное место. Дальше они не пойдут и правильно сделают.

— Я остаюсь, — от моего спокойного голоса один из бойцов замер, а сидевшие и переводившие дух целительными были ошарашены.

— Дмитрий… — начал говорить Тихомиров.

— Ты попросил меня сопроводить вас, я это сделал, — махнул на поляну с трупами. — Выход вы найдете сами, а у меня здесь ещё дела остались.

— Белов, ты с дуба рухнул⁈ — взвинтилась София, баюкая раненную руку. — Сдохнуть тут решил⁈

На её слова я не обратил никакого внимания. Нет смысла ей что-то объяснять, да и не за чем.

— Ты уверен? — со вздохом спросил Тихомиров, проведя ладонью по испачканным в крови волосам. — Отдаёшь себе отчёт, что в одиночку тут не выживешь?

Я хмыкнул и ответил:

— Всецело. Забирай ребят и валите отсюда, — махнул ему и двинул в сторону, где нашли Разломы. — И да, с тебя бутылка за помощь!

Мне в спину донёсся слабый смех Тихомирова и гневный голос Софии:

— Командир, вы должны его остановить!

— А ты думаешь у меня получится?

Собирающиеся обратно ребята со странными эмоциями провожали меня. На лицах кого-то из них читалось удивление, у других — недоумение и даже шок, а третьи записали меня в безумцы, о чём шептались, пусть и тихо.

Тихомиров правильно сделал, оценив мой вклад в поход и обмозговав ситуацию. Без меня они бы не дошли, а если бы и смогли, то сдохли бы на этой поляне. Именно мои Барьеры не дали тварям убивать, позволяя Охотникам выполнять свою работу. И единственное, чем он мог мне отплатить — не вмешиваться в моё желание остаться здесь. Разумеется, он бы не хотел меня здесь оставлять, но и спор посчитал глупостью. Я не в его команде и он мне не командир, а зная наш прошлый опыт разговоров, то я бы всё равно сделал так, как считал нужным.

Исчезнув из поле зрения Охотников за густыми кустами, прошёл ещё метров тридцать и остановился, прикрыв глаза. Глубокий вдох — выдох.

Запахи обострились, как и звуки. Мои инстинкты Охотника проснулись ещё в тот момент, как мы вошли в Эпицентр, но теперь, оставшись в одиночестве, я отдался им полностью.

Резко дёрнул головой, втянул ноздрями доносящийся запах. Мокрая шерсть, стойкий мускус. Ему вторил аромат, отдававший корицей со смесью фруктов. Густой запах крови сдабривал всё это добро.