— Утром выходим на поиск следов, — махнул я в сторону пещеры, затем указал на его рану. — Нужно двигаться дальше. Достойная добыча в окрестностях закончилась.

Надежд на то, что хозяин Ибриса жив я не питал. Слишком много времени по меркам Эпицентра прошло, чтобы раненный мог выжить в таком месте. Да и не думаю, что кошак бросил бы своего хозяина в битве, решив сбежать. Скорее всего он сделал это от безысходности в попытке выжить. Но труп и следы найти стоит, я всё ещё хочу поохотиться на тварь, что оставила моему временному компаньону такую рану.

За эти дни я истребил самых опасных и достойных экземпляров Эпицентра в округе, постоянно расширяя границы угодий, но держа пещеру, как центр. Дошёл до того, что вылавливал водных тварей на живца, убить и попробовав на вкус одного непонятного кальмара, чем-то похожего на то, какого мы встретили с Тихомировым и командой. Мясо у него жесткое и пахнуло илом.

Будто чувствуя настрой и скорый поход, Ибрис не спал ночью, сторожа вход в пещеру. Разлёгся на полу и вроде бы кемарил, но держал ухо востро. Я вновь ограничился медитацией, поддерживая организм и избавляя его от усталости. Хороший сон это не заменяет, но в прошлой жизни я привык не спать сутками напролёт. Так что — переживу.

Эпицентр жил днём и ночью, а одни хищники сменяли других. Не проходило ни одной ночи, чтобы не было слышно рёва и звуков сражений вдалеке, глубже в чаще непроходимых джунглей.

Пещеру мы покинули с первыми лучами солнца, не забыв перекусить — неизвестно, когда в следующий раз удастся поесть. Мясо я не стал готовить в дорогу. Помещать его в рюкзак и ключ идея так себе. Магия пространства очень прихотлива и реагирует на органику по-разному. Да и зачем запариваться, если дичи в окрестностях на любой вкус? Тем более, что эти угодья мы покидаем.

Уничтожать следы своего пребывания в пещере не стал. Пусть от костра остались лишь угли, но вдруг это место ещё пригодится. А что касательно хищников… Даже если я замету за собой следы, то их оставит Ибрис.

Стоило нам покинуть своё убежище, я сразу же взял курс туда, где оборвался след кошака у берега. Вначале шёл осторожно, не торопясь и наблюдая за состоянием зверя. Швы ещё свежи, и пусть рана затянулась, мне нужно было узнать — выдержит ли он мою скорость в таком состоянии.

Как оказалось — выдержит. Убедившись в этом, я резво прибавил шаг и, когда мы зашли в чащу джунглей, перешёл на бег. С каждой проведённой минутой, часом, и днём, моё тело всё сильнее менялось, пусть эти изменения и заметны в мелочах. Ошибок становилось меньше при передвижении по джунглям. Листва больше не шуршала по ногами, а там, где ранее я мог сломать ветку, удавалось этого избежать. Свою роль в этом играла и печать Усиления, работающая на фоне двадцать четыре часа в сутки.