Серьезные — это хорошо. С серьезными людьми всегда можно поговорить серьезно.

Я опустил лук и заставил его вернуться в границы тела:

— Нашим людям тоже нужна медицинская помощь. — сказал я, глядя в серые глаза Иллюзиониста. — Мы сражались здесь точно так же, как и вы. На равных. И в помощи нуждаемся никак не меньше. У нас сейчас нет сангвимантов, которые могли бы помочь. Больше — нет.

— Безусловно. — кивнул Иллюзионист, и повернулся к медику. — Выполняй. Возьми с собой еще Милбрука.

— А… — открыл рот медик.

— Выполняй. — не повышая голоса, тем же тоном, которым разговаривал со мной, отрезал Иллюзионист. — Если будут вопросы, скажешь — я велел.

— Есть. — козырнул медик и пропал из виду.

— Извини, что сразу не додумались. — тем же серьезным тоном продолжил Иллюзионист. — Мы не привыкли, чтобы нам кто-то помогал, поэтому и не подумали про вас. Медики сразу же побежали спасать своих, потому что…

— Я понимаю, почему. — мягко перебил я, чтобы не растягивать беседу сверх необходимого. — С моей стороны тоже было не сильно вежливо пытаться насильно вести медика, но время…

— Понимаю. — вернул мне мою выходку Иллюзионист. — И рад, что мы все смогли решить миром. С другой стороны, было бы странно, если бы два командира не нашли общего языка. Тем более, если командир такой толковый, как ты.

— И тебя это даже не удивляет? Что такой молодой, как я — командир отряда, все члены которого намного старше?

— Шутишь, что ли? — усмехнулся Иллюзионист. — Да ты на меня посмотри. Когда меня взяли в эту программу, я был ненамного старше тебя. А теперь я сам вижу, как молодые парни и девчонки идут по моим стопам и превращаются в живое оружие, которое создавалось на волне паранойи, но в итоге оказалось единственно необходимым. Когда видишь такое, понимаешь, что все возможно в этом безумном мире. Даже то, что раньше казалось невозможным. Все, что можно себе представить и часть того, что даже представить невозможно. А главное — получаешь способность разглядеть эту реальную нереальность в повседневной суете.

О, как. Значит, я был прав, и этот парень, если не сказать, молодой мужчина, действительно был одним из первых Иллюзионистов. Если так, то, может он…

— А ты сам кто? В смысле, в управлении?

— Звеньевой Иллюзионистов. — он махнул рукой куда-то себе за спину. — У меня под началом четыре десятка парней и девчонок… Теперь уже меньше, конечно. Пока не знаю, на сколько.

Первым порывом было спросить, не в его ли звене находится Юля, и не знает ли он, что с ней, но я прикусил язык. Во-первых, я бы моментально выдал ее, и она, если ей посчастливилось пережить эту бойню, не скажет мне за это спасибо, какие бы чувства ко мне ни испытывала. А во-вторых, этот вопрос моментально сломает только-только начавшее возникать между мной и этим странным парнем доверие. Он, конечно же, в курсе, что мы с Юлей знаем друг друга, но всей истории он не знает. Для него никакого развития истории после стадии неразделенной любви не было, а, значит, и я должен делать вид, что мне на Юлю плевать точно так же, как было плевать раньше. А значит — никаких вопросов. Сам потом выясню.