Внутри меня еще оставалась прана, очень много праны, которую можно было бы потратить на стрелы, или какие-то еще прановые конструкции…

Но не было идей, как бы это могло мне помочь.

Поэтому я опустил лук и просто отступал спиной вперед, поглядывая под ноги, чтобы не споткнуться, и следя, чтобы Собиратель не ускорялся.

А он ускорялся.

С каждым шагом он немного наращивал скорость — кажется, ему начали надоедать эти кошки-мышки. Он уже сравнялся в скорости со мной, и с каждым мгновением двигался все быстрее — еще чуть-чуть и я не смог отступать от него!

Мы шли так долго — так долго, что шум боя с заговорщиками приблизился и первые его следы влезли в мое поле зрения. Распаханная и усыпанная бетонными глыбами земля, лежащие на ней тела — и в форме управления, и в обычной гражданской одежде.

Пытаясь выиграть время для боя, я, сам того не ведая, привел Собирателя прямо в его центр.

И пытаться переиграть это — уже не выйдет. Мимо Собирателя не проскочить, чтобы заставить его развернуться к реадизайнерам спиной — он меня нагонит. Я уже видел, каким быстрым он может быть, а мои способности к управлению временем против него не работают.

Значит остается только одно — попытаться вступить в прямое противостояние, и сделать ему хоть что-то. Даже ценой жизни. Особенно, если ценой окажется жизнь.

Я был спокоен. За полторы жизни я оказывался в смертельной опасности, когда, кажется, и выхода нет, много раз. Если каждый раз бояться — умрешь от страха.

Поэтому я не боялся. Я только бросил взгляд по сторонам, запоминая, что и на каком расстоянии от меня происходит — чтобы перемещаясь в бою, не влезть ненароком между двумя реадизайнерами, одним из которых Собиратель с удовольствием полакомится.

А, может, и обоими. Но меня этот вариант тоже не устраивает.

За спиной Иллюзионисты осаждают небольшую группу заговорщиков, которые откидываются от них кусками бетона, выломанными из рухнувших стен. Странно, мне казалось, большинство геомантов погибли на заводе… Ах да, там же арматура в стенах — наверное, металломанты.

Справа от меня «мои» реадизайнеры сражаются с заговорщиками, разбившись на небольшие группы, а где-то даже один на один или один на два. «Моих» можно отличить по ярким прановым маскам, скрывающим лица даже тех, кто изначально ими не пользовался — тех, кто прибыл из тюрьмы управления. Особенно выделяется на их фоне яркий красный росчерк невысокой фигурки с ушками летучей мышки. Ника не носит маску, но ее и так невозможно ни с кем перепутать. Размахивая сразу двумя кровавыми плетьми, она активно наседает на высокого коротко стриженого реадизайнера, одетого в белую, забрызганную кровью, рубашку, и серые офисные брюки. Он закрывается от нее Колким щитом в одной руке, и активно швыряет в Нику Клинки Пустоты другой рукой. Кажется, она успела его достать — через глаз у него тянется широкая черная полоска.