С ней никто и не спорил, но она все продолжала беситься и выкрикивать какие-то бессвязные вещи еще несколько секунд, после чего наконец остыла и снова ткнула меня кулаком, на этот раз в спину:

— Идиот. Ты где был?

— Лучше тебе не знать. — едва слышно, чуть ли не одними губами, произнес я, но вслух сказал другое. — Как все прошло? Нашли еще выживших?

— Нашли двоих. — ответил кто-то из толпы реадизайнеров. — Спасти смогли только одного.

— Жаль. — вздохнул я. — Но лучше так, чем совсем никого. Где Персефона?

— Я здесь. — раздалось откуда-то сбоку и из тени под балконом второго этажа появилась Персефона. — Серж, объясните…

— Потом. — перебил ее я. — Нам надо поговорить. Наедине.

Надо отдать должное Персефоне — она быстро сменила учительский тон на деловой, моментально переключившись между задачами:

— Тогда идемте.

И первой пошла по лестнице на второй этаж. Я двинулся было за ней, но Ника ухватила меня за руку:

— Куда собрался?

— Разговор есть. — я кивнул на Персефону. — Очень важный. Мне кажется, я скоро смогу обнаружить логово заговорщиков.

— Ого. — Ника округлила глаза. — Ну тогда иди. Тогда сначала поцелуй.

— Когда это я отказывался? — ухмыльнулся я, притягивая Нику к себе.

В рядах реадизайнеров послышались вздохи и фырканье.

Через пять минут мы уже сидели с Персефоной в одной из комнат второго этажа, и я ей рассказывал все, что произошло. Не утаил ничего — в том числе и то, что случилось с Виталием.

— Какой кошмар… — Персефона покачала головой. — Виталий всегда рос таким хорошим, послушным мальчиком. Добродушным. Ни за что бы не подумала, что он примкнул к заговорщикам.

— Он, может, и был послушным. — ответил я. — Но послушным-то он был в первую очередь своему отцу, не так ли?

— Что есть, то есть. Себастьяна он любил больше самого себя. А то, о чем ты рассказал… Что-то такое припоминаю — Себастьян отправился с Виталей на прогулку, а вернулся уже без него. Сказал, что Виталя встретил друзей, никто особо не задавал вопросов. А меня так вообще там не было, я это потом узнала от общих знакомых. Даже представить себе трудно, каким издевательствам Себастьян готов подвергнуть собственных детей… И ради чего?

— Я полагаю, ради того, чтобы раскрыть потенциал их силы. — я пожал плечами. — На самом деле, не знаю. Кто его поймет.

— Это да. — вздохнула Персефона. — Псхихопата понять невозможно.

— Психопата? — удивился я. — Вы такого мнения о своем сыне?

— Я взрослый человек, Серж. Очень взрослый человек. Настолько взрослый, что эмоции во мне давно уже утихли и разум прочно над ними доминирует. Если человек психопат, то я назову его психопатом, будь это мой сын, муж, или отец. Особенно если этот человек приложил в свое время все усилия к тому, чтобы я сама была вынуждена покинуть родной клан.