Не все успевали.

И посреди всего этого хаоса, который мною воспринимался отстраненно, словно я смотрю на него откуда-то сверху, а не нахожусь в самом его центре, хаоса, в который я просто не мог позволить себе влиться! — встретились двое, у которых явно были старые счеты друг к другу.

— Файерс! — взвизгнула сангвимантка. — Я тебя прикончу!

Филипп лишь хмыкнул и уверенно принялся давить сангвимантку, обстреливая ее короткими очередями огненных шаров из пальцев, сложенных «пистолетиками». Три выстрела с левой руки, четыре выстрела с правой, и снова с левой! Сангвимантка стянула с себя всю кровь, не оставившую на ней даже следов, и поставила перед собой щит из сплошного кровавого зеркала, яростно шипящего, когда в него попадал очередной шарик!

Я быстро огляделся вокруг, убеждаясь, что никто не помешает Филиппу в его личной вендетте и только хотел двигаться дальше, как внезапно захрипела рация на плече одного из тех солдат, что убила сангвимантка.

— Молот, это Вышка-два! Нам нужна помощь, нас тут режут! Один, три и четыре уже… Сука, он тут!..

— Стреляй!.. — панически завопил другой голос, и из рации высыпался раскатистый звук длинной отчаянной очереди.

И все смолкло. И даже предсмертный хрип, или полный ужаса вопль, не объяснили бы ситуацию лучше.

Спатоманты вывели из игры снайперов, что угрожали им с дистанции, на которой им нечего было противопоставить. Даже когда началась основная заваруха в центре площадки, они не отклонились от своего первоначального плана, и правильно сделали. С тактической, конечно, точки зрения правильно. Сначала устранили угрозу извне, а теперь вернутся, чтобы помочь остальным справиться с угрозой изнутри.

По-другому, быть не могло. Вернее, могло, но это было бы просто чудом, подарком для нас, если бы они позволили снайперам безответно сокращать их количество! Это было бы слишком хорошо для того, чтобы быть реальностью при условии наличия у заговорщиков хотя бы какого-то командования!

А у них командование хорошее. Как минимум — умное, подлое, хитрое и изворотливое. И главный в этом командовании и есть моя приоритетная цель.

К счастью для меня, я не являюсь командиром для своих людей и союзников. С того момента, как начался бой, рассыпавшись на множество мелких потасовок, моим людям больше не нужно было командование, оно бы им наоборот только мешало, они и так прекрасно видели и знали, кого нужно атаковать и сами подбирали способы атаки.

Что касается союзников — для них командиром я никогда и не был.

Все это развязывает мне руки и позволяет заниматься всем, что только взбредет мне в голову.