А сейчас я снова побежал к Себастьяну, на бегу обстреливая его короткими, едва ли на треть натяжки, выстрелами.

Да какая разница, какая там натяжка — стрелы-то все равно летят с одной и той же скоростью, это же не обычный лук, это вообще не лук, если совсем честно!

Вспомнив это, я принялся обстреливать Себастьяна на бегу как автомат, формируя стрелы прямо на тетиве и оттягивая ее всего на пару сантиметров — так, что это даже бежать не мешало! Никаких зарядов в стрелы я не вкладывал, просто обычные конструкции из праны, подобные обычным материальным стрелам! У меня нет нужды убивать его. Не сейчас. Не так.

Сейчас мне надо просто не дать ему опомниться, заставить его обороняться, не дать перейти в атаку и главное — не дать сбежать! Не дать собраться с мыслями, не позволить собраться!..

Прана билась во мне, с каждым выстрелом просясь наружу, пытаясь прорваться, зацепиться за хвостовик стрелы и вместе с ней покинуть тело, но я каким-то чудом удерживал ее. Отщипывал от целого пранового тела по крошечному кусочку, вытягивая из этих кусочков стрелы, и чертил, чертил ими воздух, посылая следующую практически в упор к предыдущей!

Я не успевал считать выстрелы — я стрелял быстрее, чем соображал. Быстрее, чем бежал, быстрее чем переставлял ноги. Стрелы бесполезно бились о Колкий щит Себастьяна, и таяли в воздухе облачками праны, но делали это с плотностью огня из автоматической винтовки, так что папаша не мог даже на мгновение снять защиту, чтобы контратаковать.

Мне осталось до него каких-то тридцать метров…

Внезапно Себастьян собрался с мыслями и исчез! Куда-то телепортировался, перенесся, лишив подпитки и свой щит!

Нет, стоп, не «куда-то»! Я вижу, куда он телепортировался! Я вижу остаточную тонкую нитку праны, что тянется от того места, где он стоял… Мне за спину!

Можно было и догадаться!

Я даже не стал разворачиваться — защитился кристаллизованным пространством прямо так, растянув его по спине. Вовремя — по броне тут же застучало, словно пули очередью прошлись! Я не услышал это — остановленное время не проводит звук, что логично, — лишь мелко запульсировало прановое тело, снова пытаясь вырваться за пределы физического!

Я развернулся, перетягивая щит на переднюю часть тела, и встретился глазами с Себастьяном. Он стоял метрах в десяти от меня, держа в обеих руках куски смазанного и вытянутого пространства, словно короткие дротики, и тоже смотрел на меня.

Впервые за все это время в его глазах плескалась ненависть. Никогда до этого он не показывал этой эмоции. Презрение пополам с жалостью, снисходительность, брезгливость — да. Ненависть, бессильное чувство слабого к сильному, или как минимум равного к равному — никогда.