Автомат никуда не делся из моих рук, пальцы сжались на нём мёртвой хваткой.
Кажется, я даже несколько раз непроизвольно выстрелил.
Думать снова было больно, в этот раз ещё больнее.
Одна секунда сменяла другую, я судорожно пытался соображать.
Что я могу?
Сгораю от какой-то непонятной нервной перегрузки в реликтовом лесу на незнакомой планете…
Помощи ждать неоткуда, возможно нога землянина не ступит сюда и через сотню лет…
Выживу ли я? Сам по себе — скорее всего да. Мне было очень и очень хреново, но организм понемногу справлялся с этой бедой.
Но я тут не сам по себе. Где-то поблизости находится неизвестный хищник, который меня и здорового то запросто мог бы одолеть. Возможно. Что-то я не думаю, что это просто любопытный воробушек. Или вообще нечто травоядное. Инодятел.
Ещё раз, отбросить пессимизм! Нужно придумать решение, а не жаловаться на сложности!
Что у меня есть? Не слушающееся тело, пустой резерв маны, пустой резерв пси и болезненная травма разума впридачу.
Вот именно! Я ведь кто? Правильно, башня, мать её. Если три этажа из неё сейчас временно выбито, остаётся ещё четыре.
Правда, они у меня не построены, но зато есть прана в сумке!
Моё маленькое хранилище очень медленно, но всё же пополнялось. Так же, как это было с маной в копье, пока у меня не проклюнулась мудрость. В те моменты, когда моему здоровью ничего не угрожало, какие-то капельки лишней живучести капали и накапливались. Правда о какой лишней живучести можно говорить с показателем в целых шесть единиц?
Мысли и волевые усилия рвались на ходу, приходилось начинать заново и заново.
Трудно сказать, сколько времени у меня ушло на реализацию задумки, но вот первые единички живительной праны стали разливаться по нервам. Сначала по уцелевшей части левой руки, затем в сердце и мозг. Потом и дальше.
Судороги утихали.
Зрение не покидало меня всё это время, но глаза дёргались из стороны в сторону.
Теперь они понемножку успокоились и у меня стало хватать внимания, чтобы разобрать что происходит.
К счастью, ничего.
Подниматься на ноги не стал, вместо этого затих прямо в луже собственной рвоты.
Цевьё автомата в моей металлической руке немного помялось, но вроде не настолько, чтобы он не смог стрелять.
Хорошая новость в том, что я всё же довёл навык управления этим протезом до автоматизма, раз уж в нервном спазме рука тоже присоединилась к общей дискотеке. Ну а не сломан окончательно автомат по крайне прозаичной причине — мана закончилась.
А мои полуэлектроприводы — не чтобы очень сильные.
Сейчас рука еле-еле слушалась.
Лежу.
Совсем перестал шевелиться.