— Паша.

— Да хоть Маша! — ударил кулаком по столу прокурор, — порешил этот Паша своих корешков! Все! Дело закрыто! Мы молодцы! Не наградят, конечно, скорее всего еще и отимеют. Но хоть на должностях своих останемся. Конец года у всех, авось пронесет.

— Хромой может взбрыкнуть и начать копать, — покачал головой Милютин на которого эмоциональное выступление приятеля не произвело какого-либо впечатления в силу многолетней привычки, — все-таки, сына потерял.

— А вот это твой геморрой, Миша! Пока я с Хомяковым нянчусь, твоя задача поговорить с Хромовым. Объясни как с важнюком общаться: так мол и так. Жизнью сына не интересовался. Людей, что с ним на даче отдыхали не знаю. Важняк под кожу лезть не будет, но и отработать свое для отчета обязан. А там дело в суд. Хомяков в Москву. А Аликин этот… — прокурор взял паузу и отпил воды из стакана, — ну, не мне тебя учить. Сам понимаешь. Достоевского небось в школе читал.

— С Хромым что-то пора решать, — посмотрел в глаза прокурора Милютин, — это не работа. Когда один сплошной геморрой, один другого хуже.

— Решим, — буркнул Подшибякин и сел обратно в кресло, — Новый Год если при своих местах встретим, там и решим. Только ты же знаешь, он не сам по себе. Тут надо все по уму сделать, — мужчина выдвинул ящик с другой стороны стола и достал фляжку и пару рюмок, — коньячку по пятьдесят?

— И все равно, между прочим говоря, — Милютин принял рюмку и задумчиво покрутил ее в ладони, — мой оперативный опыт говорит, что это на Аликин, — увидев как снова начал закипать прокурор, полковник поморщился и пояснил, — я это так, между нами. Так вот, мой опыт говорит, что работал скорее всего кто-то один, максимум двое. И похоже это на месть. Охранников ушатали и больше не трогали. А молодых этих, одного под потолок в петлю повесили. А второго вниз головой в подпол. Спрашивается, зачем? Если и так один на смерть был ранен, а второй по тяжелому, явно уже отходил.

— Что? Оперская порода покоя не дает? — хмыкнул прокурор и выпил залпом рюмку, — мое мнение такое: виноват Аликин этот. Его и сажать. А если вдруг вскроется, что это кто то мстил. То вот о чем подумай, кто у нас недавно в поселке у дома Хромова шумел? Гости с Балашихи. А почему шумели? Из-за изнасилования. И знаешь, что тогда будет? Дело заберет генеральная прокуратура, а там потянут за ВСЕ! — прокурор нагнулся и повторил, — за все, Миша, ниточки! И надо ли говорить, куда мы тогда с тобой поедем? В какие дали? — представив подобную перспектив, Милютин спал с лица.

— Вот, соображаешь. И я так думаю, что лучше тут коньяк пить, — кивнул прокурор и набулькал себе еще алкоголя.