— А что, завидно? — хохотнул я и благодарно кивнул Медвежонку, который поставил передо мной тарелку супа и пододвинул пару бутеров с колбасой.

— Смотря красивые или нет, — задумчиво ответил брат и продолжил работать ложкой, — да я домой за документами кое-какими смотался, мимо вашей двери прохожу, а тут такие запахи. Не удержался. Твоего Мишаню нам бы в Афган, кашеварить.

— Не хер ему в Афгане делать. Ему и у меня неплохо, — улыбнулся я и тоже принялся есть.

— Доброе утро! — Маша и Даша с веселыми улыбками рыжим вихрем залетели на кухню, — а чо это вы тут кушаете? Слава, а что это молодой человек? — почти одновременно задали два вопроса сестры.

— Брат мой, Вова. Прошу любить и жаловать. Это Маша…

— И Даша! — пожала руку Сержанту вторая сестра, купаясь в восхищенном взгляде моего брата будто в лучах солнца.

— Ну ты и…гад! –на ухо мне прошептал Вова, посмотрев в мои глаза слегка ошарашено.

— Значит, все таки завидуешь! — кивнул я утвердительно, наблюдая как сестры взяли табуретки и, поставив их по бокам от меня, сели, прижившись ко мне теплыми бочками и смешно держа в руках ложки.

— Миша, корми нас! — скомандовала Маша — а то, мы Рите скажем, что ты плохой.

— Да чего я плохой то? Щас! — засуетился Потапыч, которому вчера кроме поцелуев и обжиманий ничего не обломилось. Рита на ночь оставаться отказалась на отрез.

На фото Слава с Машей и Дашей

— Ты поел? — через пару минут спросил меня брат, — дамы! Украду у вас кавалера на пару минут. Пойдем перекурим, — подмигнул мне Вова и мы прошли в зал, а затем вышли на застекленный балкон. Вова открыл створку и закурил любимый «Мальборо», — балкон не оклеил. Зимой замёрзнешь на фик.

— Займусь! — твердо и четко пообещал я брату, — чо звал то?

— Да прикинь! — хохотнул Вован и в глазах его заплясали бесенята, — сорока на хвосте сегодня принесла. Сыновей Хромого и нашего председателя ночью грохнули в Грибках. Прикинь?

— У председателя сын есть? — удивился я.

— Ну, может племянника. Не суть, — Вова затянулся, беря паузу и продолжил, — а замочил их свой же охранник. Человек Хромого. Нет, ты прикинь чего творится?

— Охранник? — я не подал виду, но внутренне напрягся.

— Ага! Мне корешок из ментуры сказал, что там его и взяли. Со стволом в руке и в куртке в крови. Наверное, свалить собирался, — рассказал брат, ожидая моей реакции. А я с реакцией слегка запаздывал, потому что пытался сообразить, кого же записали в убийцы вместо меня. И никого кроме Пахи, ремонтника восьмерки, на ум не приходило. Именно на него я скинул фуфайку и вложил в руку ствол. Но ведь не было же у него пульса? Или это я просто в спешке не смог нормально прощупать?