— Разумеется!

— Лять!

Евген с любопытством глянул на меня:

— И ты еще жалуешься?

Я внезапно для себя смутился:

— Временами здорово мешает трезво думать.

— Ну-ну!

Антон с интересом наблюдал нашу пикировку:

— Но это лишь часть проблемы. Ты не заметил, что омолаживаешься как-то по-другому?

Я хохотнул, расстегнул рубашку и показал свой торс:

— Это точно не тело шестидесятилетнего старика!

— Я не о том, Сергей.

Вот оно что! А ведь я замечал, что превращаюсь в иного человека. И Проф это дело отметил. Получается, они лишь доказали это научно. Тогда кто или что я такое?

Видимо, мой немой вопрос так явно сквозил во взоре, что Евген тут же замахал руками:

— Лучше не спрашивай! Я не знаю. Ты уникум даже для нашего небольшого племени людей хрен пойми откуда.

— И что мне теперь делать?

— Пока ничего. Будем наблюдать. Но картина покамест такова, — Андрей показал на какой-то график, — ты перестал стареть.

— Чего?!

— А того! — Евген снова не усидел и вскочил с места, бешено вращая руками. — Ты, долбанный историк Мафусаил! И у нас из-за тебя большие проблемы. Хорошо, что наша группа одна из самых секретных, и мы не обязаны никуда и никому ничего докладывать. Иначе тебя бы скрутили и поместили в бункер. Как подопытного хомячка. Ни хрена не понимая, что с ним делать дальше. Местная публика — это же дикари в квадрате. Я уж не говорю о военных.

Я медленно впитывал полученную информацию и понемногу офигивал. Ожидал чего угодно, но только не такого писеца. Как будто мне других проблем по жизни мало?

— Это точно?

— Досрочно!

Антон стоически принимал вопросы и спокойным тоном меня обнадежил:

— Женя малость преувеличил. Но странности работы твоего организма точно нами замечены. Подробнее может быть узнать через три месяца.

— Почему именно три? — с подозрением оглядел обоих ученых.

— Мы посчитали, что это будет контрольным сроком.

Я вздохнул:

— У меня же учеба, ребята!

Евген опять вспылил:

— Учеба у него! У нас тут целая Нобелевская премия выгорает! Эх, если бы знать кто с нами вытворяет такие выкрутасы.

— Жень. Спокойней! Давай выпьем кофе и поболтаем.

Листьев скептически оценил мое предложение:

— Зачем кофе?

— Говорят, что у тебя он какой-то особенный.

— Ну, правильно говорят, — Евгену, как и любому другому доброе слово в масть. — Антон, организуй, пожалуйста, а я конфеты принесу из лабы.

Пока оба ученых были заняты, я успел проскользнуть к столу с напечатанными графиками и таблицами и достал из кармана «шпионский» фотоаппарат. В его качестве сейчас выступал Киев 30. Туда была заряжена самая светочувствительная пленка из всех, что мне попались. Но все равно потом придется помудрить с проявкой. Ощущать себя шпионом не особо забавляло, но я точно знал, что здесь не стоит никаких камер. А разобраться самому или иметь страховку на всякий пожарный чрезвычайно хотелось.