В начале пути Укс несколько удивился — как столь одаренные моряки по Бездне могут ходить и даже больше одного рейса сделать? В пути стало понятно: ходят по нюху, в прямом смысле — вахтенный у штурвала непрерывно принюхивается, крылья широкого носа и торчащая из ноздрей шерсть шевелятся, ловят запахи. Насчет чуткости нюха и памяти на запахи у дикой команды всё было в порядке. В принципе, волосатый Логос им в помощь, мало ли какие способы навигации используются в воздухоплавании, но уж очень незамутненно они на пассажиров реагируют, особенно на Фунтика, и, как не прискорбно, на пилота. Скудная форма матроской одежды физиологической реакции не скрывает. На багаж путешественников тоже реагируют, особенно на съестное. Не удивительно, поскольку сам экипаж «Еху» питается недоваренной толченой свеклой, в которую для питательности добавляют смалец из большой древней бочки.

— Как ученый сугубо прогрессивных взглядов, гуманный и чуждый антропологическим предрассудкам, оставляю индивидам полное право на выбор внешности. Но это же шмондец какой-то! — признала Лоуд. — Особенно по факторам откровенности намерений и состоянию бортового гальюна. Может, пора как-то сгладить это природное недоразумение? Укс, как там по твоей технической линии?

— Да как-то никак, — проворчал пилот.

В двигательный отсек Укса попросту не пускали. Стоило заглянуть, как дежурный «моторист» с рычанием заслонял люк широкой амулетно-волосатой грудью. Амулеты зловеще стучали птичьими косточками и грубо пробитыми монетами, рычания и попытки толкнуть не оставляли сомнений — рассмотреть двигатель не позволят. Вряд ли в отсеке стояло что-то особо хитроумное и сложное, видимо, какой-то простой, но оригинальный двигатель капельного типа. Но оставались некоторые сомнения: до сих пор пилоту с подобными устройствами сталкиваться не доводилось, возможны какие-то тонкости в управлении, рисковать не хотелось. С другой стороны, алчные взгляды команды и состояние гальюна становились попросту невыносимы.

Гальюн, да… Профессор пыталась занести описание этого адского отсека в экспедиционный журнал, но не рискнула. Даже в научной документации обязаны сохраняться определенные границы приличий.

…— Судьба предыдущего экипажа печальна и понятна, — размышляла Профессор. — Эти засранцы захватили борт, заставили показать, как управлять машиной, и безжалостно дожрали прежних бедняг. Но как вот эти… шмондюковые шмондюки умудряются поддерживать судно на ходу, да еще брать фрахты? Прямо мистика какая-то.

— У волосатых есть привычка всё тщательно копировать, — сказала Фунтик. — Они чужие действия точно как запахи запоминают и воспроизводят. Тот, который тощий, садится и начинает ногтем на борту карябать, вот как ты в блокноте.