На связку аппарата никто не покусился — лежала в кустах под оградой. С высоты город был как на ладони. Укс почувствовал, что сейчас что-то случится.
Он успел спуститься со связкой за спиной к прибрежным камням.
Фунтик тихо вскрикнула:
— Смотри, начинается!
По крышам Тануффера прошла рябь. Одним росчерком дальние кварталы стали вдвое длиннее, Латунная площадь переместилась ближе к реке, а в королевской резиденции появилась новая высокая башня…
— Вот она — Редакшен! — с ужасом и восторгом прошептала Фунтик.
Напарники сидели на связке стоек, наблюдая за таинством. Вот Старая тюрьма надстроилась еще одним этажом, излучина реки стала круче, на бульваре Арлекино-Арлекино появились кудрявые деревья, мост Брынз стал шире, а квартал Тряпичников вообще исчез.
— Как же так можно? Все же люди и нелюди тут живут, — ошеломленно прошептала Фунтик.
— Это жизнь: одно уходит, другое приходит, — вздохнул Укс, обнимая узкие плечики. — Просто здесь все мгновенно. Кто знает, может, так даже и лучше.
Фунтик слегка дрожала, наверное, чуть-чуть от нервов, а больше от утренней свежести. Так-то она была очень стойкой девушкой, но постоянно мерзнущей.
Кончилась Редакшен — еще кружились над крышами стаи ошалевших птехер — некоторым из них придется искать новые гнездовья. Но иссякла непредсказуемая ночь, теперь еще долго будет жить Тануффер спокойно…
Затаившийся город и, правда, оживал на глазах. Очень вовремя попалась бричка, Укс помахал кучеру — покатили с удобством. Кучер, не оглядываясь, многословно бубнил о свежих последствиях Редакшен, его не особо слушали — ночь выдалась утомительной. Укс и сам устал, что уж говорить о хрупкой девчонке. Голова Фунтика лежала на плече пилота, на стены домов упали первые лучи солнца, и думалось, что подобного чудесного утра больше не будет, вот хоть какие Редакшены в мире сотворятся, не будет и всё.
«Свинцовый удод», номер и пожитки никуда не делись, и это было весьма удачное обстоятельство.
— Полагаю, у нас почти сутки отдыха, — предположил Укс.
— Да. И я совершенно не устала, — сообщила Фунтик, одним движением через голову сбрасывая платье и швыряя его в угол.
Святая Редакшен, Логос и прочие боги! — какая же она… нет, не прекрасная и не безупречная, а идеально подходящая для потомка боредов.
Глава пятнадцатая Диким курсом
Так не бывает. Почти сутки в постели, череда смен жесткости и нежности страсти. Реальность и иное порядком спуталось, про завтрак вспомнили, но забыли про обед. Серия приступов восхитительного безумия, или это и был один-единственный приступ? В бокале — большом, из отличного стекла — плескался остаток вина.