Укс посмотрел на подругу — Фунтик пыталась улыбаться, но ей явно было не по себе. Девушку тянуло потрогать спрятанный на ноге пистолет.

— Не волнуйся. Если нужно, Профессор и сама еще та бюрократка, справимся.

Фунтик вздохнула:

— Не сомневаюсь. Но на «Еху» ходить мне нравилось, особенно когда мы почистились.

— Ну и хорошо. Это не последний твой борт, попутешествуешь еще неспешно и с чувством, — заверил пилот.

Фунтик на миг прижалась лбом к пилотской груди, тут же отстранилась, маленькая и стойкая, как кровельный гвоздик.

Опытный Тощий единственную островную гавань знал хорошо — подвел шлюп к причалу аккуратно. Уже стемнело, горел на столбе единственный фонарь, встречающих было не то что много — вообще никого. Пришлось прыгать на настил и самим закреплять тросы.

— Там контор, — указал Тощий, пиная-проверяя швартовый. — Всем идти мочь. Тут, на пристань, у них не воровать.

— Да подождут, пока разгрузится борт, уж потом, без спешки растащат, — подтвердила Лоуд. — Тут с такелажниками и грузчиками угадывается очевидная проблема.

Лже-капитан сунула под мышку папку с судовыми документами, и пара достойных кривоногих представителей старой команды «Еху» возглавила строй, двинувшийся к портовой конторе.

Пересекли пустынную пристань, от города крепко пахло какой-то лабораторной химией, горелой бумагой и плохим кофе. Распахнулась дверь конторы, вышел странный тип в расстегнутой форменной куртке и строевых шароварах, похожих на заношенные кальсоны.

— «Еху», что ли?

— А кто еще? — удивилась лже-капитан.

— Да, больше некому, — признал меланхоличный конторский служащий. — Что, мне секретаря извещать?

— Извещай. У нас все скоропортящееся, немедленной разгрузки требует. Понял, эйтиморд?

— Грубые вы. Дремучие. Поспешливые, — печально сообщил служащий и удалился.

Знающий здешние порядки Тощий сел на скамью у стены, остальные путешественники последовали его примеру.

— Что ж, как говорится, в чужой универ со своим лекционным расписанием не лезут, — сказала Лоуд.

Путешественники успели обсудить экологическую обстановку Лапуты, видимо, не очень полезную для здоровья, и полное здешнее отсутствие заведений общепита. В последние дни из запасов провизии на борту «Еху» оставалась в основном бочечная свекла, хотелось чуть разнообразить ужин.

Наконец в конторе завозились, высунулся служащий:

— Господин капитан может войти. Остальные тоже могут.

В конторе горела и подмаргивала штучно-дутая электрическая лампочка, за огромным канцелярским столом сидел некто в криво застегнутом мундире и треуголке, внимательно изучал огромный документ.